Азъ есмь Софья. Царевна
Шрифт:
Монастырь Софью не пугал.
Из него бегают. Да и Алешка ее в беде не оставит. Голову не срубят, а остальное…
Пока мы живы – мы можем надеяться и бороться!
Дверь комнаты скрипнула, без стука вошел Алексей. Выдернул сестренку из кресла и уселся сам. Софья обняла брата за шею, ткнулась носом в плечо.
– Страшно, Алешенька…
– Справимся, Сонюшка. Обязаны.
Софья вздохнула. Вот сколько раз она слышала такое от мужа? Много, очень много. А потом мужа не стало. Не уберегла. Не защитила.
Видит
– Алешенька, ты все помнишь, что мы должны сделать?
– Да, Сонюшка. Сегодня вечером…
Две головы сдвинулись. Дети тихо зашептались. Хотя… не такие уж и дети?
Наталья нервничала, и сильно. Уж два месяца, как живет она в Кремле. Свозят сюда девушек со всех концов земли православной, а дело-то и не движется. Царь-то у нее в кармане, а вот царевич…
Алешенька… Имя-то какое сладенькое, словно леденец за щекой…
Отец его – нет, не то, а вот Алешенька, чудо синеглазое, с золотыми локонами! А руки какие у него! Небось, как обнимет, к себе прижмет – так и дух зайдется…
Красивый он!
И ласковый, и умный, жаль только, увидеться с любимым не часто удается. Всего-то разика три и встречались – и то с оглядкой да в темных комнатах. Переговорили да разошлись. И ловила себя Наталья на грешных мыслях. Пасть бы на грудь любимому, устами к устам прижаться… да нельзя. И Алешенька к ней серьезно относится, честь ее до свадьбы бережет. Служанку к ней приставили, так вскорости заменили на другую, а та – Алешенькиной тетки служанка, так что записочки любимому передавать можно невозбранно, главное – имя в них не писать. Да и не надобно имени, когда чувства за каждым словом стоят, из груди рвутся…
Жалко только, что Ульянка заболела, вот уже два дня в жару лежит…
Наталья в зеркало собой полюбовалась… хороша!
И бела, и румяна, и плечи словно мраморные, и косы темные – чем не царица? Сначала, конечно, царевна, а потом уж, как старого царя не станет, так и Алешенька Шапку Мономаха наденет. А она – рядом с ним будет. Поможет, случись что, подскажет…
А то сейчас Алешенька не к тем прислушивается, ой не к тем…
А особливо сестрицу его надобно будет в монастырь спровадить, Соньку-гадину! Стервь такая, ненавистная…
Словно черт принес – дверь скрипнула. И в светлицу проскользнула девочка, при виде которой Наталья тут же встала со стульчика раззолоченного, поклон отмахнула.
– Государыня царевна…
Софья, а это была именно она, чуть улыбнулась.
– Встань, Наташа. Поговорить надобно.
Наталья послушно выпрямилась, уставилась в упор на девочку, а той – хоть бы и что. Стоит, глаза в глаза смотрит насмешливо, словно понимает, что ничего ей Наталья не
– Я бы с тобой вообще не разговаривала, да брат мой что-то в тебе нашел. И отец тоже… не знаешь, почему хороших мужчин к дурным девкам тянет?
И глаза темные, насмешливые, жестокие… гадина! Вся в матушку свою!
– Потому как к хорошим им тянуться не дают. Ежели и полюбят мужчины такую, обязательно найдется, кому их свадьбу расстроить. Как касимовской невесте…
Удар цели не достиг, Софья только улыбнулась насмешливо так, ехидно. А зубки мелкие, белые, как у хищного зверька…
– И то верно. Что там с Ефимией вышло – мне неведомо, мала я еще для этого, а вот что с тобой выйдет…
– Государыня?
Наталья поневоле насторожилась.
– Отец желает о помолвке объявить поскорее. Ты за него замуж пойдешь?
– Вольна ли я в своей доле?
– Хорошо. Так братцу и передам.
– Нет!!!
– Тогда вы с братом встречаетесь сегодня, в моих покоях. После вечерни. Знаешь, куда идти?
– Знаю. Но почему…
– Потому что не все слугам доверять можно, а доверенная служанка болеет, – Софья возвела глаза к небу. – И почему Алешке такое непонятливое нравится?
Наталья зашипела, но смолчала. Ничего, царевна, вот выйду я за твоего брата замуж – тогда по-иному разговаривать будем! Софья посмотрела на нее и кивнула.
– Так-то. После вечерни за тобой моя служанка придет.
Наталья поклонилась. Но в голове у нее сейчас крутились сплошь черные мысли.
Убила бы наглую девчонку!
Как только замуж за Алексея выйдет – тотчас ее в монастырь отправит! Вот ведь дрянь!
На следующее же утро после свадьбы и отправит!
Софья поставила галочку. Отлично.
Наталья приведена в растрепанное состояние. А нам это и нужно. Основной принцип – если хочешь, чтобы человеку самообладание отказало к вечеру – начинай накручивать его с утра.
А вечером все должно пройти… хорошо.
– Сонюшка, поговорил я со Степаном. Сделано все.
Ванечка Морозов появился, словно из-под земли. Софья улыбнулась другу.
– Все хорошо прошло?
– Замечательно.
Вот беда-то, вот огорчение, у Артамошки Матвеева поместье загорелось. Да какое! Рядом с Москвой – дом полыхнул, словно и не было его…
Это, наверное, керосин неправильно хранили.
Ах не было керосину? Тогда квашеную капусту. Но – неправильно, это определенно. Фролке Разину с ребятами много и не понадобилось. Псам приманку с сонным зельем кинули, людей оглушили, из поместья забрали что поценнее, да в ночи и растворились. Что поценнее – отдали Софье, та заплатила не скупясь. Кто знает, где еще эти побрякушки пригодятся? Матвеева подставлять надо по полной! Фрол потом лично проверил, чтобы ничего и ни у кого не осталось.