Аз Есмь Мудищев
Шрифт:
— Ты ж, кстати, сама мне её и впарила! Не поверю, что отменить не можешь — скорее не хочешь. Видимо опять пакость задумала.
Я НЕ БУДУ ЭТО ОБСУЖДАТЬ!
— Да, да, охотно верю, — я усмехнулся.
— Что за способность? — с любопытством прошептала пигалица, пытаясь плотнее прижаться ко мне грудью. Получалось не очень.
— Если кратенько, то она перегружает эндокринную систему самок, вызывая избыточную выработку эстрогена, прогестерона, окситоцина и вазопрессина. Щедро сдабривает это параноидальным психозом гиперопеки и искажением
— … — она выпучила глаза и сбилась с дыхания. Да она даже тереться об меня перестала! Правда, всего на пару секунд, после чего выдавила из себя хриплое: — Чё?
— Для кареглазых блондинок поясняю: все бабы хотят меня трахнуть в меру фантазии и защитить от опасности, напрочь забыв про инстинкт самосохранения, — ответил я и рассмеялся. Потом добавил: — Чем дольше я в поле зрения, тем дольше длится и сам эффект — примерно один к одному. Сила зависит от расстояния, но если прикоснусь, то сразу вызову максимальную привязанность. Есть и ещё кое-что, правда тебе этого знать не следует.
Внезапно к нашим местам подошла девочка, лет четырнадцати.
— Извините, я хотела бы вас угостить, — краснея произнесла она и протянула мне распечатанный леденец на палочке.
— Как мило! — улыбнулась Алёнка и потрепала девочку по русой голове. Затем повернулась ко мне и сверкнула глазами: — Быстро бери!
Я аккуратно принял угощение, кивнул и отвернулся к окну. Когда девочка ушла, я собрался зашвырнуть конфету под сиденье, но Мудищева перехватила мою руку:
— Не смей! А ну быстро ешь! Ребёнок тебе от чистого сердца подарок сделал! — зло прошипел она, хотя сама была не на много старше. В восемнадцать в голове не то что ветер — ураган из всякой фигни.
— Не хочу, — я усмехнулся. — Не люблю экзотические леденцы.
— Тогда я съем! Нельзя обижать искренние чувства детей! — она запихнула сладость в рот, задумчиво пососала и покосилась на меня: — И вовсе он не экзотический, а самый обычный.
— Ну хер знает. Вполне допускаю, что в вашем мире карамелька с начинкой из лобковых волос и не считается экзотикой… — безразлично ответил я и вернулся к созерцанию лесного пейзажа, пробегающего за окном.
Алёнка закашлялась. Я искоса наблюдал, как она внимательно осматривает леденец со всех сторон с крайне сосредоточенным выражением лица. Потом она подцепиланогтями что-то с его поверхности и повернулась на свет, чтобы получше разглядеть добычу. Наконец пазл в её мозгах сошёлся и она заорала на весь салон:
— Урод! Почему ты сразу не сказал?!
— А толку объяснять что-то полной дуре? — я улыбался с наглой рожей. — Девчуля, ты чем меня вообще слушала, когда я тебе рассказывал про свою способность?
— Сдохни! Дух приди, кровь прими! — выкрикнула она прежде, чем я успел выдать ей профилактический апперкот в челюсть
Всё произошло слишком неожиданно и быстро.
Её рука оказалась на моём плече и духовный глист вцепился в мою плоть. На одних рефлексах я выпалил слова-обращение к Мире и тут же с ужасом осознал свою ошибку!
Секунды послушно растянулись до бесконечности.
Мерзотный
В междумирье никакие ограничения не действовали, поэтому я с лёгкостью остановил деваху с её духом на полпути и с силой зашвырнул обратно в тело. Если бы на моём месте был дилетант, то от такой силы воздействия эти две души, червя и Алёнки, могли навсегда слиться и породить тварь пустоты. Однако, я всё-таки мастер и всё прошло без проблем, даже их контракт сохранился.
Вынырнув обратно в реальность, в полной мере прочувствовал вспотевшую от ужаса спину и сморщившиеся яички. Ежесекундно ожидая подзатыльника от Миры, медленно перевёл взгляд на ошарашенную девицу. Она сидела с широко распахнутыми глазами и губы её мелко дрожали.
Такое погружение на изнанку, как и прямой контакт с моей душой, никогда не проходит бесследно и пигалица не стала исключением. Мне оставалось только надеяться, что она не повредилась умом, а то ценителей совокупления с психбольными гораздо меньше чем некрофилов.
— Ты как? — почти с сочувствием спросил я, осторожно касаясь рукой её плеча.
— Я видела его… — дрожащим от переизбытка эмоций голосом прошептала она, сглатывая. — Я чувствовала его… его мысли… его жажду… и его ужас…
— Да я не об этом! — уже раздражённым тоном заговорил я. — Как ты, курица, себя чувствуешь? Есть желание самоубиться или трахаться с животными?
— Что? — она вздрогнула и тут же сверкнула гневным взглядом: — Нет конечно! Что за идиотские вопросы? С чего мне хотеть трахаться с животными?!
— Да мне-то откуда знать?! — усмехнулся я, видя что она в здравом уме, да и в целом в порядке. — Ты же зачем-то обсосала леденец, побывавший в чужой вагине.
Она уже хотела устроить мне гневную отповедь, но до неё, видимо, дошло, что я издеваюсь исключительно в целях профилактики безумия. Она набычилась и отвернулась от меня, делая вид что изучает интерьер автобуса.
Меня это устраивало более чем полностью и остаток пути до Омска мы проехали в относительной тишине.
Вечерний город встретил нас яркими огнями улиц и улыбчивыми компаниями людей, неспешно прогуливающимися мимо автовокзала. Алёнка купила два огромных чебурека в крошечной кафешке неподалёку, где мы заняли единственный столик.
— Деньги закончились, — печально констатировала она, допив чай из бумажного стаканчика. — У меня осталось три рубля — этого даже на такси не хватит. Да и не пустят нас в общагу ночью.
— Деньги не проблема, — отмахнулся я, рассматривая прохожих сквозь слегка мутное окно, — сейчас кого-нибудь гопнем.
— Что сделаем? — насторожилась она, видимо чувствуя неладное по моей интонации.
— Ограбим, — пояснил я, с удовольствием наблюдая, как её лицо вытягивается от удивления.
— Ты спятил?! — прошипела она, наклонившись ко мне. — Нас же казнят! Родовым строго запрещено нападать на вольных!