Айя
Шрифт:
— Это самооценка заниженная, а не жертва, — ответил Бронан, поднимаясь с кровати и потирая отекшие веки.
— На счет самооценки ты не прав, — ответил Орайя. — Она знает себе цену, только обнажать этого не желает. Судя по всему, ее научили помалкивать. Хотя, от Роэли ничего другого ждать не приходится. Наверняка, папаше наплевать на то, чем она живет.
— Почему ты так решил? — не поняла Эрика.
— У нее есть талант, только не тот, который нужен ее отцу. Вот научись она материализовать в пространстве предметы — другое
— Ты что, в психологи подался?
— Нет, — ответил за брата Кимао. — Просто он у нас — творчески одаренная личность.
— Тебе лучше заткнуться, Кимао.
— Если отец не ценит твоего таланта в музицировании, то я, наоборот, тобой восхищаюсь.
Орайя лег и закрыл глаза.
— Ты играешь? — спросила Данфейт, которая уже проснулась.
— Он у нас пианист, — засмеялся Кимао.
— Забейся, зрячий! — прошипел Орайя.
— Потому он так прекрасно понимает заблудшую душу несчастной Айи. Гений ты наш непризнанный! — расхохотался Кимао, за что получил от Данфейт кулаком в живот.
— За что? — закашлялся Кимао.
— За язык твой длиннющий!
— Тебе же нравятся мой язык! Сама говорила!
Данфейт села в кровати, гневно сверля Кимао взглядом.
— О-о-о… — произнесла Эрика, ретируясь под одеяло.
— Что вы там про языки говорили? — спросил Йори, выходя вместе с Терреем из ванной.
Орайя не оценил их юмора. Схватив планшет Айи, он ушел мыться, хлопнув за собой дверью.
— Ты смотри, сейчас будет таскаться с ним весь день, как дурень! — засмеялся Кимао.
— Умолкни! — ответила Данфейт и снова легла, натягивая на себя одеяло.
— Эй, ты куда разлеглась! А я?
— А ты иди на другую койку. И язык свой с собой забери.
— Я же пошутил, — обиженно произнес Кимао.
— Зато я не шучу, — ответила Данфейт и, пихнув его бедром, скинула с кровати.
***
Айя вошла в операционную и, склонив голову, поздоровалась со всеми. Ей никто не ответил. Операционная бригада была занята тяжелым случаем — женщиной, пострадавшей от взрыва. Почему их доставляли на военный комплекс? Почему не отправили туда, где медиков было больше, а условия — подходящие? Айя не раз задавала себе этот вопрос, но ответа, естественно, получить не могла. Ее дело маленькое: открывать, подавать, вытирать, мыть. Женщина на столе дернулась и анестезиолог, судя по всему, не в первый раз выдал матерное выражение.
— Да, вырубишь ты ее, наконец, или нет! — закричал хирург, держа салфетку в руке.
— Я не знаю, почему она не отключается! Дозировки и так уже зашкаливают!
— Ты сколько часов не спал?
— Не важно!
— Сколько часов ты не спал?! — повторил вопрос хирург.
— Вызови кого-нибудь, — шикнул анестезиолог своей медсестре, и та тут же обратилась к Айе.
— Сходи в реанимацию. Найди кого-нибудь и приведи сюда.
— Хорошо, — кивнула Айя и, взглянув на женщину, содрогающуюся на столе, выбежала
Что-то было не так. Что-то не давало Айе покоя. Она еще не осмыслила… Не поняла, что увидела, но она что-то видела… нечто странное…
Айя, вдруг, остановилась посреди коридора и обернулась назад.
— Нет… Юга, НЕТ!!!
Она метнулась обратно и, когда двери перед ней уже распахнулись, когда взволнованные лица уставились в молчании на нее, что-то стрельнуло Айе в лицо. Она упала на пол, не понимая, почему ничего не слышит, почему голова ее так сильно кружится. Она заскользила на полу, пытаясь открыть глаза и подняться с колен.
Что-то уперлось Айе в ногу. Она шарахнулась и, распахнув веки, уставилась на обрывки кожи на оторванной руке. Она услышала сигнал кардиомонитора. Этот писк… Протяжный… Будто датчики подключены ко всем сразу…
Айя подняла глаза и посмотрела на женщину, стоящую перед ней. Она не улыбалась, и, казалось, что в ее глазах, на дне которых Айя отчетливо видела мерцающее свечение, таилась только жестокость и некое извращенное удовлетворение.
— Очень интересно, — произнесла незнакомка и, схватив Айю за шиворот, поволокла за собой.
Айя зацепилась пальцами за дверной проем, но женщина, резко схватив ее за шею, заставила Айю идти с ней.
— Кто вы? — прокричала Айя, даже не пытаясь сопротивляться больше.
— Я-то кто — понятно. А вот ты кто такая?
В коридоре послышались вопли. Сотрудники, выходившие из операционных, тут же прятались обратно, как только на глаза им попадалась женщина в окровавленной больничной ночной рубашке, тащащая за собой не менее окровавленную Айю.
В коридор вышла старшая медсестра Катрин Милли и замерла, остановившись в центре.
— Что смотришь? — закричала женщина, швыряя Айю себе под ноги, как игрушку. — Зови сюда Кимао Кейти и его сучку-матриати! Немедленно!!!
— Кто это такие? — не поняла медсестра и посмотрела на Айю, что лежала, упершись головой в пол.
— Пошла отсюда!!! — завизжала женщина, и Катрин Милли отбросило к стене.
Айя застонала и вцепилась рукой в ногу неизвестной.
— Остановись… Она не виновата…
— Заткнись! — проревела женщина и, схватив Айю на волосы, заставила посмотреть на себя. — Уязвима, все-таки… Это хорошо…
Медсестра попыталась подняться с пола и сообразить, что делать дальше.
— Эй, ты! — прокричала неизвестная. — Шевелись!
Катрин Милли пошарила рукой по стене и, нащупав кнопку экстренной блокировки, нажала на нее. В коридоре загорелись красные лампы и спокойный женский голос начал оповещать о том, что сектор номер двадцать шесть будет изолирован в течение двух секунд.
— Никуда не денешься… — простонала медсестра перед тем, как тело ее разлетелось на мелкие куски.
— Еще желающие есть?! — прокричала незнакомка и, схватив Айю за шиворот, поволокла ее вперед по коридору.