Айя
Шрифт:
Остальные, кажется, ничего не заметили. По крайней мере, они старательно делали вид, что не замечают ничего. Бронан сверлил взглядом Эрику, продолжающую активно обсуждать что-то со своим новым знакомым, который не постеснялся и уселся за их стол, не спросив на то позволения. Данфейт переглядывалась с Кимао и Йори. Каждый из них то и дело косился в сторону Айи, но вслух замечаний не отпускал. И только одному Террею было на все наплевать. Он заканчивал пережевывать здоровый кусок мяса, заедая его кашей и овощами. Это черта — есть все, что подадут, всегда забавляла Йори. Безусловно, когда сожитель не привередлив в еде — это прекрасно,
— Я провожу тебя, — послышался голос Орайи и все, не сговариваясь, повернулись в его сторону.
— Ты же не ел, — заметила Айрин, глядя на наполненную тарелку друга.
— Не хочу, — скривился Орайя и поставил тарелку на поднос, сгребая, заодно, и грязную посуду Айи.
— Я сама — воспротивилась деревийка, и попыталась выдернуть из его руки свою кружку, но Орайя, безусловно, был сильнее.
— Иди уже. И так ноги еле волочешь.
Айя выдохнула и поблагодарила Орайю, отворачиваясь от всех остальных, активно сверлящих ее взглядами. Айя вышла из столовой и подождала, пока Орайя передаст посуду персоналу. Когда Сиа вышел следом в коридор, Айя подняла глаза и в гневе уставилась на него:
— Не нужно!
— Ты о чем? — не понял Орайя.
— Жалеть не нужно!
— Не путай жалость с желанием помочь.
— Нет, это ты не путай, зрячий!
Орайя покачал головой и отвернулся от нее:
— И что же мне с тобой делать?
— Ничего не делай. Моя болезнь — моя проблема!
— Ты отключаешься на ходу! Это ты называешь «проблемой»? — повысил тон Орайя.
— Я мало спала в последнее время. Отдохну, и все пройдет!
— Ты таблетки пьешь? — спросил Орайя, переводя взгляд на нее.
— Да!
— Какие?! Назови!
Он проверял ее… Амир… Взгляд Айи устремился в темные глаза деревы, а губы прошептали набор странных, выдуманных слов:
— «Заварис», «Пролидон», «Кинезиа». По десять, пятьдесят и тридцать миллиграмм два раза в сутки.
Орайя ничего не понял из того, что она сказала, и, положив руку ей на плечо, просто ответил:
— Пойдем. Скоро все придут, и тогда в душ до поздней ночи мы не попадем.
И все? Это все?! Так просто?! Когда лжешь, просто не бывает. Она уже встала на эту извилистую тропку. Колесо вранья запущено, и время ее утекает сквозь пальцы. Когда он проверит? Сегодня? Завтра? И проверит ли ее слова вообще когда-нибудь? Айя почувствовала себя крысой, бегущей вперед. Врожденный инстинкт, но ведь она в барабане. И если ума не хватит вовремя остановиться, она просто загонит себя до смерти. Хотя… И в смерти для нее что-то есть. Освобождение? Нет, вряд ли. Смена декораций, не более.
Приняв душ, Айя легла на кровать и отвернулась к стене. Остальные уже вернулись из столовой и начали вести активную полемику на тему предстоящей миссии на Юге.
— Они не собираются брать пленных. Почему? Никто из вас не задавался этим вопросом? — рассуждал Орайя вслух.
— Может быть, они нас не посвятили в этот план? — предположил Кимао. — У нас — одна миссия, у остальных — другая.
— Что за теория Гроссиха?! — вдруг воскликнула Айрин и отшвырнула от себя наушник беспроводной сети. — Нигде и слова об этом нет!!!
— Все уняться не можешь, — покачал головой Бронан. — Захотел бы, сам
— Вы имеете в виду теорию Майдена Гроссиха? — раздался голос Айи.
Все уставились на фигурку, сгорбленную под одеялом.
— Тебе знакомо имя этого ученого? — тихо спросила Данфейт.
Айя села в кровати и насупилась. Кто ее за язык тянул? Промолчала бы, и дело с концом. Так нет… Гроссих… Как они могут не знать этого имени?
— Он не ученый, а один из зрячих, которого объявили шизофреником еще в прошлом веке и за «предательские» идеи, расслаивающие саму суть мироздания, изгнали, — объяснила Айя. — Он повесился, кажется… Хотя…
— Так, что тебе известно о его теории? — не унималась Данфейт.
— Этот человек утверждал, что в нашей реальности существует несколько измерений, расположенных друг за другом, как слоеный торт. Для того, чтобы проткнуть одно из них, достаточно лишь найти «вилку». Он предположил, что созданное магнитное поле высокой мощности может стать такой «вилкой».
— Бред, — покачала головой Айрин. — Магнитное поле высокой мощности уничтожит любую форму органической жизни. Может, ты перепутала разговоры о магнитном поле и гравитационном?
— Может, я и не столь образованна по части теорий мироздания, но чем отличается гравитационное поле от магнитного, все же, знаю. Вы ведь не читали работу Гроссиха?
— А где, прости, мы могли ее прочесть? — возмутилась Айрин.
— В библиотеке… — промямлила Айя.
На этот раз переглянулись все.
— Запрещенное? — предположил Кимао.
— Наверное, — пожала плечами Айрин. — Послушай, а что конкретно этот зрячий писал о магнитном поле?
Айя с усталостью посмотрела на всех них, но все же достала планшет из-под подушки и присела за стол. На экране появилось абсолютно белое поле и Айя начала пальцем выводить на нем формулы.
— Вот Закон Равновесия по Гроссиху. Магнитные поля нашего Мира уравновешены магнитными полями параллельных измерений.
Витиеватые символы поползли по экрану, и все приподняли брови, потому как с трудом в данный момент вспоминали их смысловые значения.
— По мнению Гриссиха, если совокупность магнитных полей в одном Мире превысит определенный предел, начнутся общие колебания. То есть, слоеный торт придет в движение.
— А так он стационарен? — не понял Орайя, склоняясь над ней и нависая над самым ухом.
Айя почувствовала аромат парфюма деревы и повернула голову, заглядывая в его темные глаза. Она редко смотрела на мужчин с такого близкого расстояния, да и все они, в основном, были ее охранниками.
Орайя мог бы отстраниться, предоставив свободу личному пространству Айи, но так он мог не только уловить тонкий аромат, который источала ее кожа, но и рассмотреть вблизи каждую из черт ее лица. У нее были длинные ресницы и разрез глаз необычный: их уголки устремлялись вверх, и когда она, по странной привычке или от усталости, немного опускала веки, казалось, что на него смотрят глаза кошки, а не женщины. Вот она — дочь Великого человека. Наверняка, всю жизнь ее окружали многочисленные няньки и поверенные, которые берегли сокровище отца, каждый день заглядывая ей в рот. Хотя… Она не произвела на него впечатления избалованной девушки, для которой вседозволенность является нормой жизни, в отличие от Айрин, над которой он издевался все пять лет. Орайя перевел взгляд на подругу и едва заметно улыбнулся.