Айвири. Выбор сердца
Шрифт:
– Здесь, в окрестностях замка князя, есть три целительницы. Все они отозвались на призыв и скоро прибудут… Если ты позволишь…
– Князь знает? – перебил её Итан.
– Нет.
– И не должен знать. Не стоит пока нервировать, особенно сегодня, в день свадьбы. Единственную дочь замуж отдают.
Галия внезапно отвернулась, поправляя воротник тёмного платья, пробормотав:
– Да… единственную дочь. Что будем делать? Его же нельзя оставлять.
– Для начала надо успокоиться. Никакой паники. Всё можно исправить. Мы не доведём до
– Спасибо, – благодарно улыбнулась девушка.
– А мне с Джилией и Калебом надо будет посетить свадьбу. Феб останется с тобой. Не стоит волновать высокое семейство.
Галия кивнула, вновь поднимая на него полные затаённого страха чёрные глаза:
– Ты думаешь, у нас получится?
– Уверен, – кивнул ликан и повернулся к окну.
Сквозь шум дождя послышался тихий звон колокола.
– Пора собираться. Торжество вот-вот начнётся.
Глава седьмая
Мой наряд был красивым и страшно неудобным. Он состоял из трёх частей. Сначала была нижняя юбка из тёмно-синей ткани, край которой виднелся из-под длинной голубой туники, цвет которой плавно переходил от тёмного к светлому, белея на груди. Поверх – белый кафтан из бархатной ткани с толстым кантом и широкими рукавами, украшенный вышивкой из серебряных нитей.
Белый и голубой – родовые цвета Иллиума.
Длинные волосы, распущенные и причёсанные до блеска, гладкими волнами падали на плечи. На висках – тонкие косички, собранные на затылке. А на голове – свадебный венок из драгоценных камней.
Тонкие пальцы унизаны дорогими перстнями, на груди – тяжелое ожерелье, словно ошейник стянувшее шею. Мочки ушей ныли от тяжелых серёг, которые были такими длинными, что почти касались плеч.
Служанка подвела мои глаза чёрными красками, затенила веки тёмно-синими порошками, губы украсила алой помадой. Она даже кожу мою немного отбелила.
Из высокого, в пол, зеркала на меня смотрела молодая княжна. Красивая, гордая и такая чужая.
Осторожно ступая в неудобных башмачках, расшитых стеклянными бусинами, я подошла к нему и коснулась подушечками пальцев гладкой прохладной поверхности.
– Какая вы красивая, лэра, – щебетала Ану, молодая служанка, кружась вокруг меня. То и дело замирая для того, чтобы поправить ткань платья, уложить на место выбившуюся из прически прядь волос. – Нарядная. Настоящая княжна.
Я кивнула, продолжая вглядываться в собственное отражение, пытаясь найти в глубине хоть какие-то эмоции на это неожиданное преображение. Ведь именно такой я должна была родиться. Но ничего, кроме неловкости, не находила.
Наряд был не только неудобным, но еще и очень жарким. По спине уже тонкой струйкой бежал пот, усиливая и без того неприятные ощущения.
Не чувствовала я себя княжной. Даже сейчас. Большую часть своей
– Дай мне воды, – попросила я, отворачиваясь от зеркала.
Девушка тут же бросилась исполнять, через пару секунд протягивая мне стакан с прозрачной жидкостью.
Я сделала два глотка и вернула ей, тут же направляясь к окну.
Над княжеским двором вновь пронёсся звон колокола.
– Уже пора выходить, – заметила Ану, замерев у меня за спиной.
– Я слышу, – отозвалась я и внезапно нахмурилась, хватаясь за подоконник и вглядываясь в невысокую фигурку пожилой женщины, которая, несмотря на свой весьма почтенный возраст и мелкий противный дождик, двигалась весьма проворно.
На ней был тёмно-серый плащ с капюшоном, скрывающим черты лица. Но видеть лицо мне было и не нужно. Я сразу узнала её по движениям, по тому, как она опиралась на старую изогнутую клюку.
Ведь именно старая Нэнни обучала меня первые девять лет жизни до моего отъезда в обитель. Именно на неё рассчитывал отец, мечтая, чтобы после посвящения я пошла к ней в помощницы, поселившись рядом с домом. Хотя это было строго запрещено законом.
– Кто-то заболел? – спросила я, не оборачиваясь.
А старая Нэнни, застыв во дворе, вдруг сменила направление и поспешила прочь и скрылась за поворотом, отправляясь к дальнему крылу. Насколько мне известно, именно там и разместились ликаны.
– С чего вы взяли?
– Я видела старую Нэнни.
– Целительницу? – удивлённо переспросила Ану, рискнув подойти ближе и тоже выглянуть в окно.
Но старушка уже скрылась из глаз.
– Да, – сказала я, отступая. – Что-то случилось?
– Мне это неизвестно, – искренне ответила девушка.
Значит, не в самом замке, иначе слухи бы быстро распространились. У ликанов. Интересно, а отец знает?
– Неважно, – отмахнулась я. – Уже пора.
Ану проводила меня длинными узкими коридорами, которыми пользуются слуги, к дверям главного зала, специально, чтобы меня никто не увидел раньше времени. Об этом тоже распорядился отец. Он хотел, чтобы моё появление было фееричным и запоминающимся.
Из-за дубовых дверей фальшпанели доносились голоса, лёгкая музыка, сквозь щели лился свет. Подойдя еще ближе, я перевела дыхание, пытаясь хоть что-то разглядеть.
Все двадцать девять князей собственной персоной, высшая аристократия Иллиума… ликаны.
С трудом, но мне удалось рассмотреть уже знакомую троицу северных воинов, которые сидели чуть в стороне. Словно почувствовав мой взгляд, сероглазый вдруг дёрнулся и повернул голову, внимательно осматривая зал.
Мне стоило больших усилий, чтобы не отшатнуться и не отступить.
Нет, пока он меня не видит, так что шарахаться и смысла не было.
Мне всё еще хотелось верить, что отец одумается. Что это была всего лишь угроза, чтобы приструнить сестру и мачеху. Он не мог так жестоко поступить с дочерью, которую несмотря ни на что любил.