Айсберг
Шрифт:
— Взлетаем! — проорал он на бегу пилоту, пытаясь перекричать шум двигателей и нарастающий рокот ледяной лавины, и нырнул в открытую дверь грузовой кабины.
— Что происходит? — спросил его один из солдат, остававшихся на борту.
Пропустив вопрос мимо ушей, Уилсон снова крикнул пилоту:
— Поднимай машину в воздух! Быстро!
Лопасти завращались с нарастающей скоростью. Уилсон тяжело плюхнулся в кресло второго пилота.
Стена льда неумолимо приближалась к вертолету. Сержант поднял глаза к небу и застыл в немой молитве. Стремительно вращавшиеся
— Ну давай же, давай! — подгонял Уилсон пилота.
Ледяная волна была уже совсем рядом.
Вертолет наконец взмыл в воздух строго по вертикали. Уилсон посмотрел вниз, пытаясь определить расстояние до несущейся на них стены льда.
«Волна замедляется… Или мне это только показалось? Нет, точно! Кажется, пронесло…» — с облегчением подумал он.
Вдруг примерно в полумиле от вертолета подо льдом раздался очередной взрыв. Огромные ледяные глыбы взмыли в воздух. Одна из них ударила по днищу машины, бросив ее в крутой крен.
Из груди Уилсона вырвался протяжный крик.
От мощного удара новой взрывной волны вертолет разлетелся в щепки.
21 час 18 минут
На борту «Полар сентинел»
Аманда с беспокойством поглядывала на монитор гидролокатора. Минуту назад картинка на экране потеряла резкость под воздействием мощного звукового импульса, а потом и вовсе исчезла, сменившись на яркое голубое свечение. Эта внезапная трансформация означала только одно — прибор регистрирует последствия ядерного взрыва.
За спиной Аманды стоял Джон Аратук. Подняв голову, он завороженно смотрел на океанские воды сквозь купол
«циклопа». Подлодка находилась почти на максимальной глубине погружения, и за толстым стеклом царила кромешная темнота.
Вечный мрак.
Старый эскимос вдруг вскинул руку и показал на яркую звезду, мерцающую высоко над головой где-то к югу от «Полар сентинел».
Эпицентр взрыва.
Не проронив ни слова, Джон опустил голову и посмотрел на Аманду потускневшими глазами. На изборожденном морщинами лице застыло выражение глубокой скорби. В мгновение ока он постарел на десяток лет.
— Мне очень жаль, — печально промолвила Аманда. Старик закрыл глаза и отвернулся. В своем горе он был безутешен.
Аманда вновь посмотрела на мерцающий синевой экран монитора. Было ясно, что детонатор «Полярной звезды» пришел в действие, но сработал ли ее план блокировки двух из пяти усилителей разрушительного эффекта? Неужели дочь эскимоса и остальные беглецы на станции бесполезно пожертвовали жизнью, чтобы спасти мир?
План был прост и не требовал больших затрат времени. Пока подлодка, по ее настоятельной просьбе, погружалась на максимальную глубину, Аманда быстро ввела необходимые координаты и направила луч гидролокатора на два ближайших усилителя «Полярной звезды». Когда субмарина погрузилась достаточно глубоко, Аманда скорректировала направление и ширину лучевого конуса так, чтобы он захватывал оба взрывных устройства. В конце
«Полярная звезда» могла разрушить ледяной покров над Северным полюсом только в случае, если бы все пять усилителей сработали одновременно и излучили в пространство звуковой импульс на тонко синхронизированной частоте колебаний. Но мощный сигнал гидролокатора подлодки был способен создать достаточное количество помех на пути звуковой волны и изменить ее частоту так, чтобы предотвратить активацию хотя бы двух усилителей, попавших в сферу действия прибора на борту «Полар сентинел».
Аманда напряженно вглядывалась в экран монитора, ожидая, пока картинка снова прояснится. Ей оставалось только надеяться, что ее план удался.
21 час 18 минут
На борту русской субмарины
Мир вокруг Дженни и Мэтта крутился колесом. Их швыряло по стенам тесного отсека. Даже толстая прослойка матрасов не спасала от ушибов и ссадин. Голова у Дженни гудела от удара взрывной волны.
Но они остались живы, и это было главным.
Мэтт плотно прижимал к себе Дженни. Их руки и ноги переплелись.
— Мы падаем! — прокричал он ей на ухо.
Дженни и сама чувствовала нарастающее давление. Через долгую минуту кувыркание лодки прекратилось и она замерла под косым углом.
— Мы, кажется, стабилизировались.
Мэтт вытащил руку из-под тела Дженни, отвернул край матраса и оглядел жилой отсек. Дженни тоже выглянула наружу.
На койке у противоположной стены Ковальски вылез наполовину из кипы матрасов и водил фонариком по отсеку. Пол субмарины наклонился под острым углом и немного покачивался.
— Все живы?
Беглецы стали медленно выползать из импровизированных убежищ, как бабочки из коконов. Бейн залился радостным лаем.
Из-под матрасов послышался приглушенный крик Магдалены:
— Зейн… Он куда-то пропал!..
— Да здесь я, здесь. Все в порядке, только рука, похоже, сломана, — слабым голосом ответил Зейн откуда-то из глубины отсека.
Уошберн по-прежнему держала на руках Маки, тихонько напевая ему что-то на ухо.
Том внимательно осматривал стены и потолок отсека, с трудом пробираясь по узкому проходу между койками. Дженни понимала его беспокойство — по всей лодке слышался треск швов и скрежет металла.
— Взрыв, похоже, бросил лодку вертикально вниз, — пробормотал Том. — Мы падаем на критическую глубину.
— По крайней мере, мы пережили ядерный взрыв, — заметил доктор Огден.
— Нас спас лед вокруг подлодки, — пояснил Том. — Морская пещера была самым слабым местом в конструкции стан ции, и при взрыве ее просто оторвало от остальной части ледяного острова. Ну а нас унесло вместе с ней.
— Мы упадем на самое дно? — спросила Магдалена.
— У лодки положительная плавучесть, — ответил Том. — По идее, нас со временем должно выбросить на поверхность, как пробку. Но…
— Что «но»? — с беспокойством переспросил Зейн, прижимая поломанное запястье к груди.