Айрин
Шрифт:
— Смазливым личиком и точеной фигуркой его не проймешь, милая. Может, он взял тебя под опеку потому, что ему было приказано это сделать? Данфейт должна была погибнуть в любом случае. У Кимао не хватало сил свернуть «первоисточник». Она блокировала Кимао, не позволяя выложиться зрячему на все сто. А вот вторая дочь Герольда Белови вполне бы сгодилась для заложницы. Самое главное, при этом, чтобы она ничего не подозревала и верила тому, кто печется о ней. Ты и сейчас ему веришь, потому что он опекает тебя. А вариант того, что он снова сдаст тебя Ассоциации после трансплантации, ты не рассматривала?
— К чему так напрягаться, если можно было это сделать еще
— На все есть свой ответ, — взмахнула руками Квартли. — Но, чего-то не хватает, понимаешь? Ты не можешь представить себе мотивов его предательства? Это же очевидно, Пенеола. С Пире Савис у него были очень длительные отношения. Старые связи не забываются. А в качестве приближенного к главнокомандующему МВС он был бы очень полезен. До тех пор, по крайней мере, пока Гвен не насобирает достаточное количество оболочек для вечной жизни.
— Вы давите и давите. Жмете и выжимаете. Зачем Вам вселять в меня сомнение? Если его казнят, погибну и я. Но, нет. Вы желаете, чтобы во мне поселилось тоже чувство недоверия к нему, что терзало Вас на протяжении года. Вам все не понять, почему я, вопреки вашим доводам, продолжаю ему верить, когда сами вы давно начали сомневаться.
Пенеола медленно поднялась на ноги и свысока посмотрела на Квартли. Она улыбнулась ей, хотя испытывала при этом только жалость и сожаление.
— Вам не понять, почему после стольких лет воздержания, он предал собственные обеты ради какой-то смазливой девки, которую повстречал на войне. Как же так, он спит с ней и сейчас, несмотря на уродство, от которого лично Вас тошнит. Конечно, у этого факта должно быть логическое объяснение, ведь не мог же он выбрать нечто, подобное ей! Тогда, как же Вы, первая красавица на курсе, предложившая себя Великому Райвену Осбри в качестве любовницы?! За его отказ с Вами спать вы решили отомстить, и окрутили его друга и соратника Ри Сиа, заставив глупца бросить свою матриати с ребенком и жениться на Вас. А потом «залет» и нежданное материнство. Из-за Райвена Осбри Вы погибли на Сатрионе. Потому что оставили свое чадо на руках у Ри и отправились навестить любовь всей Вашей жизни! А потом, когда страсть всей этой жизни оказалась заперта здесь, Вы всерьез понадеялись наверстать упущенное. И опять он отказал, приняв свой амирский обет воздержания. Отомстить, переспав несколько раз с мужем, который жертвовал собственной жизнью ради нескольких часов общения с неблагодарной сучкой, было недостаточно. Перспектива добиться власти и стоять выше, чем недосягаемый Райвен Осбри, ослепляла. Что ж, отец Айи вполне сгодился. На благо, он был тем еще бабником. И вот, посмотрите! Хозяйка города! А потом и Пастырь. Вот только ему все равно наплевать. У Вас трое детей? Орайя понял раньше всех, кто Вы такая. Дело за Айей и Кейти. Так что, продолжайте смотреть в мои глаза, оплакивающие ваши прегрешения. Смотрите и рыдайте, только уже за себя!
Пенеола пошатнулась, отворачиваясь от бледного испуганного лица Квартли, и присела на стул. Растерев по лицу кровь, она вновь села ровно, закинула ногу на ногу и сложила руки на коленях. Она подняла вверх свой подбородок, глядя на презренное создание с высоты своего знания, и улыбнулась.
— Я выслушаю Ваш вердикт господину Осбри сегодня вечером, — произнесла Пенеола. — А теперь, я хотела бы увидеться с ним.
И Квартли не выдержала.
— Что ты себе позволяешь?! — зашипела она. — Если он и рассказал об этом, кто дал тебе право ломать здесь комедию? Кровавые слезы?! Посланница?! Айрин Белови не может быть Посланницей! Высокомерная сука не может заслужить
Квартли замахнулась и метнула «ответ» Пенеоле в лицо. Пенеола лишь выставила ладонь навстречу и сомкнула пальцы, сворачивая силовое поле вокруг.
— Когда в следующий раз Вы вонзите своей дочери клинок в грудь, не забудьте, что за это придется расплатиться своей собственной жизнью. До свидания, госпожа Квартли Соу. Познакомиться с Вами мне не было приятно.
— Мама! — услышала Пенеола в коридоре.
Квартли звал Кейти.
— Не виновен, — ответила мать и, судя по грохоту входной двери, покинула дом.
Толпа ринулась в гостиную. Кейти остановился первым, раскинув руки и останавливая остальных, норовящих залезть ему на голову. Пенеола сидела на стуле ровно только до тех пор, пока не осознала, что все на самом деле кончено. Облегчение принесло и слабость. Пенеола согнулась пополам и прижала ладони к лицу, чтобы не смотреть на всех них, с ужасом разглядывающих ее.
— Амир!!! Что с тобой?! — воскликнула Данфейт.
Пенеола подняла на нее глаза и пожала плечами.
— Я не знаю, что со мной. Но это «что-то» только спасло нам с… — Пенеола запнулась. — Спасло нам жизнь.
— Ты опять плакала?
— Я не хотела. Они начинают литься сами собой. Я совершенно это не контролирую.
— Посланница, — громко заявила Айя. — Посланники Создателя плачут, когда зрят на чужие грехи.
Такая всезнающая… Для нее все так просто… «Посланница» и все тут. И плевать на остальное… Пенеола посмотрела на Айю и сорвалась на крик:
— Покажи мне хоть одного безгрешного! Думаешь, я так и жажду рыдать над каждым из вас?
— Думаю, это какой-то дар, — попытался успокоить ее Кейти. — И как любой дар тебе придется его принять и научиться контролировать.
Пенеола натянуто улыбнулась и повернулась к Кейти.
— Спасибо, что пояснил! Сама бы не догадалась!
— А дерзить к чему?
— У кого-то это в характере… — прокомментировала Имайя.
Пенеола повернулась к Имайе и прищурилась.
— За прошлым будущего не узреть. Она сказала, что поймешь, когда потеряешь все. Скоро потеряешь.
Имайя приложила ладонь ко рту и повернулась к Эрике. Пенеола поняла, что если сейчас же не возьмет себя в руки, прочитает каждого из них. А слова… Они льются сами собой, бесконтрольно…
— Юга… Извините… — прошептала Пенеола и поднялась со стула, прикрыв глаза ладонью. — Мне нужно в ванную. Простите…
Все расступились и уступили дорогу. Пенеола помнила, куда нужно идти.
Данфейт тихо отворила дверь в гостевую комнату и вошла внутрь без разрешения. Пенеола в это время стояла в ванной напротив зеркала, упираясь руками о раковину.
— Давай, я помогу тебе, — тихо предложила Данфейт, не предпринимая попыток приблизится к ней.
— Я смотрю на себя в зеркало и не вижу ничего, кроме изуродованного лица. Ваши грехи таятся на дне ваших глаз, а мои — на моем лице.
Пенеола включила воду и начала смывать с лица кровь.
— Ты ревнуешь его к Имайе, но ни разу не сказала ему об этом. Почему? — спросила Пенеола, намыливая руки.
— Как будто это что-то изменит, — ответила Данфейт и прошла в ванную, присаживаясь на закрытую крышку унитаза.
— А тебе в голову не приходила мысль, что он может делать это специально?
— Нет, — покачала головой Данфейт.
— Он общается с ней, а тебе будто бы все равно. Это ранит.
— Если он делает это специально, я пораню его гораздо сильнее, — ответила Данфейт.