Айлин
Шрифт:
Мать долго не берет трубку, мне кажется проходит целая вечность прежде чем слышу:
— Сынок, я в парикмахерской, — звук фена где-то совсем близко, вздыхаю, мама невзирая на свой возраст продолжает каждый день делать прическу и укладывать волосы, она сразу интересуется, — что-то случилось?
— Да мам, случилось, я хотел привезти Амира, посидишь с ним, мне к Айлин надо, сегодня плановое кесарево, хочу присутствовать, — на том конце провода пауза, напрягаюсь когда слышу вопрос:
— А разве у няни выходной? — тру переносицу,
Говнюк маленький в прошлом году сидя в коляске как то умудрился вырвать с корнем какие-то редкие цветы, это потом Женька сказал что бабушка оплакивала их несколько недель. Отец мой, как обычно, ничего комментировал по этому поводу, с Амиром заниматься времени он не находит.
— Няня с утра сообщила что заболела, — желание всучить Амира, возрастает с каждой минутой, быстро говорю — я его покормлю буду у тебя через час, — хочу повесить трубку, но мать успевает:
— Егор я не могу, мне в церковь срочно нужно, — да что ж такое-то!.. так и знал не возьмет Амира
— Мам ты в церковь никогда не ходила…, - хочу воззвать к совести, тщетно
— Все время ходила, ты просто забыл, извини, сынок, не могу говорить, в другой раз обязательно, но сегодня никак, служба скоро начнется, не хочу опоздать, — насколько я помню службы в церквях либо с утра либо вечером, сейчас девять утра!
Какого "хрена" мама?
На прошлой неделе, когда я попросил посидеть с Амиром, мама сослалась на головную боль. Ну-ну… что — то много совпадений.
Я еще не отошел от шока отказа матери, как слышу за спиной Амир выбрасывает тарелку с содержимом, так быстро он не ест, даже не думаю реагировать, ведь только этого и добивается. Тарелка падает на пол с характерным звуком, хорошо что сделана из пластика. Смотрю вниз. Так и знал вся еда на полу.
Медленно поворачиваюсь, передо мной знакомая картина: Амир весь в крошках, я не уследил за ним, он дотянулся до батона, все раскрошил, начал грызть сушку.
Дайте мне терпения!
— Амир думаешь папа будет убирать? — "спиногрыз" утвердительно машет головой словно маятник, и так несколько раз растрясая пухлые щеки.
Хочу реально надавать поросенку по жопе и мало того, что время поджимает и у меня нет решения куда я его дену, так он постоянно выводит меня из себя.
Чувствую, что запас терпения утекает как песок сквозь пальцы.
— Нихрена ты не угадал, сынок, — и ведь понимаю, что ему только два, он, возможно не все понимает, но сколько бы я не занимался аутотренингом, гавнюк имеет осознанный взгляд и совершенно точно осознает что он делает. Так и слышу как он про себя говорит: "Сейчас посмотрим на сколько хватит твоей выдержки папочка"
Набираю в легкие воздух. Надо, по — хорошему, его вытащить и отряхнуть от крошек. Беру сына на руки, он обнимает меня ладошками. Жмется. Знает, мелкий, что виноват.
Я размазня.
Вместо того чтобы всыпать по его "сраной жопке" чтобы он
Вот как тут ему по жопе дашь?
Хожу с ним по кухне, ставлю кофе, беру другую тарелку, начинаю с ним беседовать: рассказываю что надо вести себя хорошо, что горшок выливать плохая идея, нельзя крошить хлеб. Потом вспоминаю, я вчера ему тоже самое говорил и толку?!
Накладываю себе завтрак: он ест со мной, сидя на моих коленях, маленькими пальчиками отщипывая омлет по краям.
Вероятно то, то что было в его тарелке до этого, ему не понравилось, а может надоело, там же вообще без соли.
Не знаю можно ли ему омлет, но пусть жует. Утешаю себя что Амира надо все же накормить хоть чем-то, раз он выкинул свою еду, пусть попробует то что ем я. Себе омлет я обычно солю и добавляю немного перца.
Мелкий все съел. Плевать что руками.
Кажется, я все же, плохой отец.
Поскольку, пристроить сына не удается, придется ехать с ним в больницу.
Несу его в комнату, одеваюсь, Амир сидит наблюдает.
Вот куда его денешь сейчас?
Пока собрал "хомяка", думал сойду с ума.
Вроде вышли.
Все кое-как.
Усаживаю Амира в машину, он снимает одну кроссовку и носок следом. Кидает все это мне в приборную панель автомобиля.
Решил, что надену на него все перед тем как пойти в больничную палату. Он, по — любому, по дороге еще что-то снимет.
В больнице пересекаюсь с Аленой, она деловито идет по коридору.
Увидев меня и Амира, который вертится у меня на руках в одном кроссовке и без носка, улыбается, останавливается, тиская Амира за щеку.
Сын радуется вниманию к своей персоне.
Надо отметить, на руках сын сидит без проблем, демонстрируя идеальное поведение, никаких показательный выступлений на публику,
Но я ведь не могу его вечно таскать на руках?!
В нем уже порядка двадцати пяти килограмм, хотя положено двенадцать. Но ведь ему нет и трех!
Пока говорим с Аленой, достаю второй кроссовок надеваю без носка, опускаю Амира, краем глаза стараюсь следить за его перемещением.
— Надо носочки надевать, сразу видно папаша из тебя так себе, — и не думаю объяснять как я задолбался с мелким пакостником с самого с утра, уточняю:
— Ален, я не в настроении выслушивать твои фразочки, могу тоже начать и думаю "обратка" тебе не понравится, — Амир врезается в дверь и приземляется на попу. Поворачиваюсь. Смотрит, мол, чего стоишь, подними меня. Он сам крупный и неповоротливый встать ему затруднительно.
Бл..ь.
Иду за ним, снова беру "хомяка" на руки.
— Как Айлин? — задаю единственно интересующий меня вопрос, наблюдая за тем, как подруга загадочно улыбается, отвечая в своей манере:
— Иди и узнаешь, каблучара.