Айлин
Шрифт:
Дергаю руками. На звук железных прутьев, сковавших запястья, Заур не реагирует, монотонно продолжая, — отец и мать любили его больше нас всех, они обсуждали его поездку в Европу, я хотел с ним, но мне дали понять, чтобы даже не надеялся. Меня всегда считали "пастухом", ни на что не способным. Мариям не в счет, она девчонка. Меня задвигали подальше, все внимание любимому Леону! Только я все равно всех их переиграл. Это я заманил его в лес, я столкнул его в трехметровую яму и я бросил ему туда змей, — мне кажется, что я в гребаном аду, человек не
Поднимаю голову наверх, на все плевать, в голове только шарканье ног Заура, не понимая зачем он мне говорит это….
Он ходит по ангару, продолжая свою подробную исповедь, в красках рассказывая сколько раз он пытался причинить вред Алене. Моя дурочка и не поняла, что ее пытались устранить весьма изощренными способами. Усмехаюсь, да что она, я ни черта не понял, хотя все было на поверхности, просто все было сделано так, что доказательной базы не было. Все сделано продуманно, не придраться.
А ведь можно было просто подумать кому это нужно! Если бы выкрали Алену то я бы сложил два плюс два и понял чьих рук это дело, а тут….
— Заур ты настоящее чудовище! — его оскал не пугает, мне плевать, в этот самый момент я вдруг понял о чем всегда предупреждал дядя, вспомнил наш последний разговор, обещая анализировать любую ситуацию, не быть беспечным. И ведь чувствовал что все не так, перед тем как войти в "гребаный" амбар. На лицо все нестыковки, но нет, меня ничего не смутило. Сейчас же просто очевидно что заманили меня не на заброшенный склад, а в ловушку по тщательно спланированному сценарию.
Слова Мариям…
Ведь девчонка пришла меня предупредить, а я просто идиот. Как услышал, что Заур нашел заказчиков, отбросил все сомнения, ничего не анализировал….
— Ну что же ты не молишь меня о пощаде!? — я не узнаю Заура, в его глазах холодная пустота, он явно не в себе, потому что не получив ответа подскакивает одним сильным ударом бьет в ребро, так что у меня сбивается дыхание, хватает за шею, пытается душить, шипит, — Леон тоже не просил о пощаде, но вы все пожалеете!!
Воздуха все меньше, я даже не понимаю явь это или мне кажется, будто металлические створки склада кто-то открыл, Перед глазами плывет, ловлю губами воздух. В груди отдает интенсивной болью любое движение вызывает адские боли.
Заур отскакивает от меня, нетерпеливо и громко уточняя:
— Я разве просил меня беспокоить, кому и что тут не понятно?! — я пытаюсь восстановить дыхание, сквозь пелену мелькает яркие пятна в темноте ангара. Не вижу взгляда чудовища, но отчетливо слышу, как он нетерпеливо с металлическими нотками в голове произносит:
— Кто посмел нарушить приказы!?Не слышу?! — пауза, я не понимаю кого он видит и кто сейчас с нами в ангаре.
И только слова, который он произносит чуть тише, дает мне возможность понять кто в ангаре:
Отец? — все что происходит не поддается моей логике, я едва успеваю следить за ситуацией, потому что отчаянно пытаюсь восстановить
Хотя может это и не свидетель вовсе, а сообщник?
Так я думаю до момента пока не слышу грозный голос главы семейства Евкуровых:
— Отпусти всех заложников, я тебе приказываю! Я все слышал! — шорох шагов, на складе явно кто-то еще, возможно Евкуров старший пришел не один.
— Кто с тобой здесь? — визгливый голос Заура не дает восстановить последовательность событий, потому что в этот самый момент передо мной другая картина: собаки падают навзничь, в их шкурах торчат капсулы с иглой. Не успеваю отреагировать на это событие, потому что по периметру тянется змейка вооруженных людей. Они занимают позиции.
Закрываю глаза.
Легкая улыбка не успевает коснуться губ, я уже знаю кто здесь. Почти уверен. Нет никаких сомнений, когда слышу:
— Какая неожиданность, и дядюшка тут, — Заур только хочет казаться спокойным, но его голос не такой твердый, как раньше, он нервничает, хотя и не знает, что поддержки в виде бешеных псов, больше нет.
Словно читая мои мысли, Заур оборачивается, обводя взглядом лежащих животных.
— Склад окружен! Если со мной что-то случиться….
– голос Заура настолько жалкий, что нет у меня определения чтобы дать характеристику его отчаянию. Совершенно очевидно, что если дядя тут перед ним, то девяносто девять девять целых и девять десятых процента на то, что ни одной живой души больше нет в радиусе несколько десятков километров не осталось, ровно как по периметру прилегающей территории.
О жестокости Мимирханова Руслана слагаются легенды. А это уровень, учитывая, что его лучшие бойцы охраняют первых лиц государства.
Сквозь свой истерический хохот не слушаю диалог, меня накрывает по полной будто сумасшествие какое-то.
В голове радость: Руслан Мимирханов собственной персоной, я, черт возьми, спасен, как в американском боевике. Остается только услышать голос режиссёра, который вот-вот включит освещение в этом бараке и скажет:
«Стоп, снято, всем спасибо».
Я хочу смеяться, но меня окутывает ужас я не могу вдохнуть, в грудной клетке тяжесть, сквозь пелену боли слышу выстрел.
Дядя стреляет четко в коленную чашечку, заставляя Заура опуститься на бетонные плиты:
— По-моему так вести диалог удобнее, не находишь? — его голос твердый, — учитывая сколько подробностей нам стало известно разговор будет очень увлекательным, — Заур скалится, пытается встать превозмогая боль. На его лице столько злости, нет сомнений, что наступит предел и он лопнет, захлебываясь в собственном яде!
Брат Мариям на коленях на бетонном полу, не в силах подняться, отчаянно борется с собственным бессилием.
Не думал, что Зауру придется вести диалог на коленях, ведь еще несколько минут назад, он чувствовал себя победителем, который всех переиграл.