Айдол
Шрифт:
– Анна, куманэ!* (Анна, прекрати!) - зло зашептав, указал на диван в правом углу.
Бросив взгляд за мою спину,девушка понимающе кивнула, шепча:
– Они должны видеть,что написанное в журнальчике не вранье, Сай.
– Знаю, но для этого не обязательно вести себя настолько похабно и неприлично на людях!
Остановившись у дивана, пока работники настраивали свет, в студию вошёл Чон У - наш лучший фотохудожник, в сопровождении человека, которого я желал бы видеть в последнюю очередь.
–
– быстро спросил, а сам бросил взгляд на то, как Чхвэ Ён остановился рядом с Энджи и Ван Сиком.
Он что-то ей говорил ухмыляясь, а во мне скручивалась каждая мышца. Тело налилось тяжестью, прибив кровь к вискам так, что я уже был готов разорвать этого дебила лишь за то, что он так ехидно на неё смотрел.
"Чертов пёс! "
– Успокойся! У тебя на лице такое написано, что впору вызывать полицию, пока ты никого не убил, - Анна вдруг прикоснулась к моему плечу, и этот жест...
Так не прикасаются к другу, или к знакомому, либо на худой конец к коллеге. Так ведут по футболке ладонью, пытаясь ощутить что под ней. Я привык к таким прикосновениям, потому что именно так поступала каждая вторая, которую я трахал.
Так не делает тoлько моё чудо...
– Анна!
– строго прошипев, медленно отнял её руку, - Твои игры заходят слишком далеко!
– закончил ей в лицо, а девушка сразу подняла на меня обиженный взгляд, прикусив губы.
– А что ты мне прикажешь делать? Наша свадьба - решенный вопрос, Сай!
– Никакой свадьбы не будет!
– уверенно парировал, на что она тихо ответила:
– Ты, как никто другой, знаешь, на что способен отец.
В глазах Анны стояли слезы, которые выглядели настолько... жалко*(в Корее это выражение не знaчит прямое оскорбление, хотя часто используется, как упрёк), что подобное меня добило.
– Я не могу... – смотря на неё, понимал - мне откровенно плевать,что будет с нашими карьерами,имиджами и прочей херью.
Я не могу это сделать! Никак! Не после того, что произошло между мной и девушкой, которую я чувствовал даже сейчас, на таком расстоянии, без прикосновений, словно она cтоит рядом.
– Давай... Хотя бы на вручение премии придем, как пара! Я прошу тебя! Иначе я не вынесу такого позора при всех.
На какой-то миг, осознав чувства Анны, мне стало жаль девушку. То, как она трудилась все эти годы, будто проклятая, заставило слабо кивнуть в ответ на её просьбу.
Если подобное - всё, чего она просит... Я могу ей дать это, но больше ничего и никому я не дам, кроме Энджелы.
Когда мы вернулись обратно, ко мне тут же подошёл мастер Чон У.
– Здравствуй, Сай!
– он поклонился, а следом бросил взгляд на Анну, – Дорогая,ты обворожительна, как и всегда.
– Спасибо, Чон У!
– девушка опять схватилась за мой локоть,
Медленно повернув голову, заметил, как Энджи что-то весело рассказывает Ван Сику, вообще не смотря в эту сторону, а только хохоча в кулак.
– Концепт фотосессии такой... – тем временем продолжил Чон У, избавив меня от компании Анны, когда потянул в сторону декораций в виде старинного ханока*(традиционный корейский деревянный дом) и озера рядом с ним, которое я бы назвал обычной лужей.
Но мастер Чон У дорисует всё сам. Этот фотограф способен пририсовать мне третью руку, или глаз.
– Мы наденем на тебя нижние одежды ханбока*(национальный костюм)... – он показал на белый халат, который в древности носили, как нижнее белье, а я кивнул.
– И положите в эту лужу?
– закончил за мастера вопросом, со смешком указав на пруд у конструкции, на что Чон У скривился, продолжив:
– Это сейчас лужа! А когда в неё ляжет Сай - это будет японский пруд.
– Упаси Будда всех японок... – прошептав, понял cразу что он собирался сделать.
– Ты как всегда зришь в корень, Сай! Секса мне,и побольше... Тем более от тебя им так и пахнет!
– зашептал Чон У, поправив свой выбеленный хвост.
– Особенно сегодня!
Ухмыльнувшись, прищурился и кивнул со словами:
– Хорошо,дружочек! Но у меня к тебе тогда просьба.
Чон У замер, но всё же молча кивнул в знак того, чтo внимательно слушает.
– Видишь девушку телохранителя в черном костюме за моей спиной?
Чон У тут же выглянул, а скривившись, зашептал:
– Такая сакурая,и в такой убогой тряпке!
– Чон У!
– Ладно-ладно! Говори!
– Пусть ктo-то из твоих помощников поснимает её незаметно.
?ужчина плавно осмотрел в задумчивости моё лицо, сощурился, а когда до него дошло, прикрыл рот рукой, с жаром зашептав:
– ?альдоандэ!!! *(Не может быть!) Так эти слухи, правда? У тебя интрижка с телохранительницей?
– Выбирай выражения, мастер!
– Мъян! *(Прости!) - подняв руки в оборонительном жесте, он улыбнулся.
– Сделаю всё, что хочешь. Только...
– Секс! Я помню... Поваляться в пруду так, чтобы потекла даже твоя камера.
– Ты понимаешь меня с половины слова!
– мужчина расплылся в ухмылке, а похлопав меня по плечу убежал раздавать команды.
Спустя ничтожных десять минут, начался естественный для такого процесса балаган, который уже через два часа, стоил мне покрытой рябью кожи и тем, что глаза начали болеть от вспышек светоотражателей и "cвета" так, что слезились.
Поднявшись, после сотой команды "Стоп! Снято!", я стянул с себя верх насквозь промокшего ханбока, который прилип к коже, вызвав зуд.