Awakers. Пробудители. Том 3

Томина Катерина

– Вы наблюдаете «гнусавый период» в творчестве, – шутит Трой в толпу, раскрасневшись больше обычного. – Случается с лучшими из нас.

Трой как правило стойко переносит болезни, но в этот раз зараза разгулялась на славу оставляя за собой синие круги под глазами и пылающие пятна на щеках, которые видны, наверное, с последних рядов.

Иными словами, «гнусавый период», это несколько мучительных ночей, где Трой звучит откровенно неважно, выглядит ещё хуже и вывозит шоу на общении с публикой. А ещё не знает, что собирает полсотни комментариев в официальном аккаунте группы с пожеланиями здоровья, методами лечения простуды

и просьбами «вернуть Горди в инстаграм».

Том выступать героически не рвется, но таскается с ними из города в город в ожидании чуда. Наверное, для Тома это тоже немножко подвиг, потому что отсыпается парень часов по двадцать в сутки, а из пижамы практически не вылазит.

К счастью, Трой легкие по ночам не выкашливает, но судя по завистливым взглядам в сторону Тома, высыпается слабо.

? ? ?

– Том с нами не сразу был, – поясняет Трой.

– Да я вижу.

? ? ?

– Сейчас все болеют, – вздыхает Робби. – Один за другим сходят с дистанции.

– Гонка на выносливость какая-то, – комментирует Ральф, разрабатывая руку.

– Так понятно, все с весны колесят, а кто-то уже целый год. Это мы только догоняем, – Майк здорово осунулся: глазища в пол-лица, а нос и того больше. Жалуется, что слабо чувствует, какая еда на вкус.

– Курица на вкус как курица, Микки, – услужливо напоминает Трой, расставляя шесть видов соуса вокруг его тарелки. – Не привередничай.

– Кто бы говорил, – бухтит Майк.

Трой последние дни сам воротит нос от всего, что не бульон и не чай, но звучит лучше, держится бодрячком и отшучивается, что может позволить себе уйти в бульонный запой хоть до конца года. Но Ральф предвидит, что с тем как Трой обычно тает на глазах в своих голодных забастовках, к концу недели он будет тоньше микрофонной стойки, и они все нехотя, но единогласно поставят отметку в своем бинго «Гордон против Тура».

– Никуда мы не сходим, – не соглашается он. – Что за настрой вообще?

Однако, в одном Робби прав: с дистанции сходят. Но не они.

Объяснение в устах Троя какое-то нескладное, как и большая часть его речей в последнее время. Но суть примерно такова: на фесте перед хэдлайнерами образовался слот, а им, Авэйкерам, предлагают его заполнить. Перед хэдлайнерами. На фесте. В Гонконге.

– Келлер тебе позвонил? – переспрашивает Ральф ещё раз, чтобы наверняка убедиться, что Гордону это не прибредилось.

– Да.

– Почему?

– Ну я же говорю, его кореша вот эти Panini, которые хэдлайнят. С ними Кареты должны быть, а у них вообще полгруппы с гриппом слегло. Ну вот они переживают, что какую-нибудь хипстерню поганую перед ними поставят, не мои слова, цитата Келлера, – быстро добавляет он.

Ральф хочет поспорить, что «полгруппы слегло» – это как раз про них – про Авэйкеров – но спрашивает:

– Келлер позвонил тебе?

– Да. Потом скинул телефон Мэтта, чтобы я сам связался.

– Мэтта?

– Ну, из Panini.

– У тебя в телефоне есть номер Мэттью Андерса? – переспрашивает Ральф слегка осипшим голосом. – И ты позвонил?

Трой разводит руками.

– Позвонил, конечно. Пообщался с автоответчиком. Но он потом сам мне дозвонился и всё рассказал.

– И что? Когда надо дать ответ? – переходит в деловой режим Ральф, но

у Троя на лице ясно отображается, что ответ уже выдан.

Ральф уже почти привык быть мебелью в группе, но сейчас чувствует себя диваном, который несут на свалку.

– Трой, такие решения в одиночку не принимаются.

– А ты бы отказался?

– Нет, конечно, – тут же отзывается Ральф. Потому что, как ни крути, когда Мэттью Андерс из Panini перезванивает с предложением, сначала говоришь «да», а потом выслушиваешь.

– Ну вот, – подтверждает Трой. – Это же Андерс! Если такой что-то предлагает, сначала соглашаешься, потом разгребаешь, на что подписался.

Ральф удивленно поднимает бровь и кивает.

? ? ?

Ральф внимает про то, что фест в Гонконге едва не перенесли на зиму из-за аномальной жары, и плохо представляет, что сейчас где-то может быть жарко. На самом деле хочется натянуть ещё одну куртку поверх куртки. Он до самого носа наматывает широченный шарф и накидывает капюшон. Том смотрится очень органично в ушастой шапке а-ля «я котэ», которая раньше принадлежала Трою. Саймон в чёрной парке греет руки стаканчиком с кофе.

– Почему ты смеёшься? – допрашивает Трой трясущегося от хохота гитариста.

– О-о-о, ты бы знал.

– Опять надо мной ржёшь, да?

– Ты реально медвежонок, – беспощадно раскалывается Майк. – Паддингтонский.

– Что? – он бросает взгляд на именитого плюшевого зверя в витрине, ловит своё отражение в точно таком же синем пальто на пуговицах, браво расправляет плечи. – Сочту за честь значит. Медведь офигенный. Достояние английской нации, между прочим.

– Откуда ты знаешь? Кино насмотрелся?

– Пф-ф, кино, – не согласен Трой. – Книга лучше.

– Просто встань на фоне и дай тебя сфотать, достояние английской нации, – продолжает командовать Майк окрепшим голосом, хотя сам еще бледненький и пальцы дрожат немного. – Ещё бирку повесить коронную: «Пожалуйста, позаботьтесь об этом мишке».

Ральф уже предвидит это фото в официальном аккаунте группы.

Пальто когда-то принадлежало Ральфу на самом деле. Но у Троя эта дурная привычка – терять и раздавать вещи. Потом он припрыгивает на месте, выдыхая облачка пара в холодную ночь и оправдывается: «А что мне было делать? Девчонка совсем синяя стояла. Мы же не может позволить себе терять фанатов, а?» У Троя эта дурная привычка – бегать и прятаться, а потом от всей это беготни и пряток по осенним закоулкам он вечно замерзший и голодный, а Ральф же не каменный. «Да необязательно», – отнекивается Трой, когда он с рыцарским достоинством снимает с себя любимое пальто и накидывает ему на плечи; но тут же запахивается плотнее, ласково трётся щекой о воротник и удовлетворенно выдыхает.

Ральф понимает, что обратно свое пальто он не получит никогда.

Трой морщит нос, но с Майком не спорит. Вид у него такой же бледный и подтаявший как у коллеги по несчастью, но если Майк идет на поправку, Гордон похоже готов пуститься во второй раунд битвы с затянувшейся простудой. Он так и стоит у витрины, позируя для спонтанной фотосессии; перехватывает долгий взгляд Ральфа и улыбается так солнечно, что жара в Гонконге представляется чуть лучше.

? ? ?

Ральф помнит тот странный день, когда Трой вернулся в город. Время за полночь, никто больше не в курсе. Ральф тихонько затворяет дверь, чтобы не разбудить маму.