Автономка
Шрифт:
Он думал, что после проезда кольцевой дороги станет проще, однако проще стало еще не скоро. Но, когда стало, Василий Иванович с удовольствием оценил, что такое двигатель мощностью триста восемьдесят восемь лошадиных сил. Он только успевал перемещать рычаг переключения передач и включать сигнал поворота при перестройке из ряда в ряд, лавируя на дороге с двумя полосами движения, перескакивая справа налево и слева направо и обгоняя одну машину за другой. Причем без проблем обгонял и мощные дорогие современные иномарки, может быть, и не уступающие ему в мощности двигателя, но обладающие значительным собственным весом и потому не такие податливые внушению акселератора.
Хотя дни стали уже постепенно удлиняться, но по-прежнему оставались зимними, следовательно, укороченными, и засветло добраться до места Василий Иванович не надеялся. В вечерней темноте ему пришлось преодолеть треть пути. Но в это время дорога была заметно свободнее и позволяла ехать без напряжения.
Совсем легко стало после Владимира. Там и дорога была с разделительным ограждением, и полотно вполне приличное, и машин заметно меньше, особенно большегрузных фур, которые с наступлением темноты всегда стараются кучковаться на стоянках рядом с какими-нибудь придорожными кафе.
В город старший лейтенант Арцыбашев въехал уже перед наступлением ночи. Его остановили для проверки на посту ГИБДД, но гаишники отнеслись с уважением к человеку в форме, а два омоновца, дежурящие вместе с патрулем ДПС, сразу обратили внимание на нарукавную эмблему старшего лейтенанта и подошли ближе.
– Привет «летучим мышам»! На Кавказе бывал, старлей? – спросил майор в бронежилете с расстегнутыми «липучками». Видимо, дежурство заканчивалось, и омоновец собирался снять бронежилет.
– Только в минувшем году дважды.
– Слушай, подскажи, а вам, когда на пенсию выходите, «боевые» насчитывают?
– Мне до пенсии еще далеко. Не интересовался, товарищ майор.
– Да нам, понимаешь, считать перестали. Как будто это левый заработок, а не зарплата. Кругом одна измена, хоть в суд на финчасть подавай.
Майор махнул рукой и отошел.
– Машина-то бегает еще? – спросил другой майор, из ДПС, рассматривая документы на машину. – Возраст у нее… Выслуга по полной форме! Этой уж точно на пенсию пора. Не боишься на такой в дальнюю дорогу пускаться?
– А что бояться, пока ездит… И даже не подводит.
– Ну-ну, рисковый ты, старлей. Да у вас служба такая, рисковая, – добавил гаец, глянув на нарукавную эмблему военной разведки. – А мы по вашей рискованности потом протоколы составляем. Ладно если еще просто ДТП, без трупов… Надолго в город?
– Надо кое-какие дела решить. Отца недавно убили.
– А, – сказал майор, сразу возвращая документы. – То-то я смотрю, фамилия знакомая… Сын генерала Арцыбашева?
– Сын, – хмуро ответил Василий Иванович.
– Не нашли убийц-то?
– Ищут. Как всегда, похоже, не там, где следует.
– Проезжай, старлей. – Майор ДПС козырнул, хотя
Василий Иванович помнил, где находится ближайшая к дому родителей платная охраняемая автостоянка, и сразу поехал туда. Но стоянка оказалась переполненной.
– Полста рублей сверху, и ставь рядом, – предложил один из сторожей, молодой разбитной парень. – Прямо рядом с будкой ставь, да твою тачку можно в любом месте оставлять, никто не позарится. Не переживай, ставь здесь.
С собой Василий взял только сумку, вытаскивать из тайника ножны не стал. Тайник был надежным. Дойти до дома было делом пяти минут.
Поднявшись на этаж, старший лейтенант задержался перед дверью, посмотрел на приклеенный к двери и косяку листок липкой бумаги с печатью и подписью. Это было неприятно, но еще неприятнее было то, что сюда, уже после того, как квартиру опечатали, входил Самойлов. Но долго так стоять, испытывая свое терпение и будоража нервы воспоминаниями, Василий не стал. Решительно сорвал «опечатку», открыл дверь своим ключом и вошел. Сигнализация была отключена, поскольку некому было сообщать на пульт пароль, и даже платить за услуги службе вневедомственной охраны было уже некому.
Эти мысли опять отдались в груди болью и щемящей тоской, но Василий Иванович, когда требовали обстоятельства, умел собираться и полностью контролировать свои чувства и поступки. Сейчас расслабляться было нельзя, потому что он уже работал, он выполнял задание, опасное и важное. И осознание важности задачи придавало сил и притупляло боль.
Глава пятая
Ночь в родительской квартире была тяжелой и практически бессонной, хотя Василий надеялся, что после утомительного семисоткилометрового пути он уснет сразу и не будет ни о чем думать. Надежды не оправдались. Расстелив постель, он забрался под одеяло, но сон никак не хотел приходить, и не помогали никакие испытанные раньше методы. Раньше, бывало, в боевой обстановке, когда выпадало время впрок отоспаться перед длительным маршем, он умел засыпать по приказу, организм слушался. Здесь, в этой квартире, еще жила атмосфера смерти самого близкого ему человека, здесь еще присутствовал образ его смерти, болезненной и мучительной. И это лишало организм сил, необходимых на выполнение приказа мозгу.
Только во второй половине ночи Арцыбашев-младший начинал задремывать на какие-то мгновения и не помнил, что ему снилось – видимо, что-то скверное, потому что просыпался он весь в поту и в расстроенных чувствах. И полностью уснул только под утро. И так проспал до звонка мобильника, который пока еще не был переведен в режим «вибро». Посмотрев на определитель, Василий не сразу сообразил, что звонит следователь следственного комитета майор Виноградов.
– Слушаю вас, Алексей Георгиевич. Доброе утро.
– Доброе утро, Василий Иванович. Не знаю, насколько оно доброе… Мы засекли, откуда был произведен звонок осведомителя бандитов. Нашли эту квартиру. Сейчас там работают наши люди, и ваш начальник штаба там же… Представляете, кто это был?
– Не представляю, товарищ майор.
– Начальник вашего реабилитационного центра. То есть прямой руководитель вашей жены. Естественно, он был о многом осведомлен. Купили человека… Но как вышли на него? Как поняли, кого можно купить? Ведь к первому встречному не подойдешь с предложением! Знали, знали… И, возможно, много еще чего знают. Только откуда?