Автокоп
Шрифт:
– На хрена? Сказали, так разминируют. Но если хочешь, взорвут. Да расслабься ты. Жертв и разрушений нет.
Анатолий Валентинович перешагнул ленту, подошёл к «Мерседесу» и положил руки на крышу, словно забирая его боль себе.
– Вы б отошли на всякий случай, молодой человек… Мы ещё не закончили.
– Послушай, писака. За такие заметки иконостас чистить надо! – Дукалис ревел в трубку, словно пробитый глушитель. – Андрей, блин, Рублёв!
– А что случилось-то? – недоумевал
– Мне уже из УСБ звонили, интересовались, на какие «Мерседес» купил?
– Не переживай, Толик. Они его увидят и больше никогда не будут тебя беспокоить. И вообще запомни, кроме некролога, хороша любая реклама. О тебе узнают деловые люди, поймут, что человек ты солидный, станут обращаться за помощью…
– Не нужна мне такая реклама.
– Ну, ладно, не сердись. Народ должен знать, кто его бережёт… У тебя там опять, я слышал, заморочка? И снова с «Мерсаком». Прямо какой-то робокоп. Вернее, автокоп. Может, поделишься подробностями?
– Некогда мне, – ответил Дукалис, – Соловцу звони.
Анатолий Валентинович немного приврал, из УСБ его пока не беспокоили.
– Готово, Валентиныч, – водитель Никита поднялся с пола и продемонстрировал свою работу: вырезанный из мутного оргстекла фрагмент. Стекло час назад лежало на столе Дукалиса и не подозревало, что в ближайшее время станет запчастью автомобиля «Мерседес».
А что было делать? Механик обрадовал, что таких стёкол нет, а изготовить новое обойдётся в триста евро, без учёта НДС. Толик посоветовался с Никитой. Тот, осмотрев пробоину, взялся смастрячить замену, благо гнуть стекло почти не надо. Сделал выкройку из газеты и прямо в кабинете произвёл резку с помощью старого ножовочного полотна. Рулевую колонку Никита перебинтовал изолентой, а провода подсоединил к замку зажигания. Не эстетично получилось, но…
– Пойду, примерю… Обидно, стекло мутное, плохо видно будет, – взяв запчасть под мышку, водитель исчез за дверью.
«Виктор Иванович был прав, „Мерседес" второй раз отличился… Чертовщина полная. Он преступников будто притягивает. Точно – автокоп. Так дальше пойдёт, до уик-энда не дотяну».
Мысли Дукалиса прервал очередной звонок. На сей раз от счастливого Соловца.
– Толик! Поздравляю! Приказом начальника ГУВД за оперативное мастерство и проявленное мужество ты только что награждён ценным подарком. Фирменной йогуртницей!
– Чем-чем?
– Йогуртницей! Фигня такая для приготовления йогуртов!
– Ничего умнее они не могли подарить? Лучше б машину починили.
– Дарят не они, а спонсоры… Слушай, Анатоль, ты нам здорово помог. Мы сейчас эту бригаду крутим. Убийство депутата помнишь? Их работа. Они третий год заказухами промышляют, представляешь, сколько дел поднимется. Там и на заказчиков выходы есть. Помалкивай только пока, особенно журналистам. И Кивина предупреди, чтоб не трезвонил. Ну, все, бывай. Иогуртницу на день милиции вручат.
– Спасибо за заботу.
Повесив трубку, Толик накинул куртку и вышел во двор. Никита вставлял стекло в зияющий проем.
– Тик
– Спасибо, Никита.
Толик забрался в салон, поглядел на мир сквозь мутное стекло. Кое-что видно.
Странно, но он уже не жалел, что купил эту машину. И чем больше ей доставалось, тем более нежные чувства к ней он испытывал. Если, конечно, подобное сравнение уместно в отношении автомобиля. Его уже не раздражал запах бензина, он не слышал скрипа подвески и рёва глушителя… Это стало каким-то дорогим, можно сказать родным. Толик достал носовой платок и аккуратно стёр пыль с торпеды. «Ничего, старушка, – мы ещё с тобой покатаемся, никому я тебя не отдам».
К машине подошла девушка, одетая в джинсы и лёгкую куртку.
– Здравствуйте. Анатолий Валентинович – вы?
– Я, – кивнул Дукалис, покидая салон машины.
– Меня зовут Настя. Меня к вам на практику прислали. На неделю.
– Школа милиции?
– Универ. Ознакомительная стажировка. По программе положено.
Толик скептически посмотрел на девушку.
– А парней у вас нет?
– Есть. Но они в Главке стажируются. Я сама на «землю» попросилась. Тут столько увидеть можно.
– Ладно, ознакомим. Пошли, – Толик направился в отдел, прикидывая, чем бы занять практикантку.
В дверях он столкнулся с участковым Иволгиным.
– Анатолий Валентинович, а я за вами. В дежурку из УСБ звонили. Срочно вызывают к себе. Вместе с машиной.
«Накаркал, зараза»!
Невзирая на присутствие практикантки, Дукалис смачно выругался. Настя не покраснела.
– И что вот им, прямо сейчас приспичило?!
– Говорят, да…
– Поехали! – взбешённый Толик кивком указал Насте на «Мерседес». – Посмотришь, с чего наша работа начинается. Романтика, бляха!
Они прыгнули в машину. Дукалис, не переставая ругаться, вырулил со двора, свернул на Ленинский проспект и резко газанул. Но на ближайшем светофоре пришлось затормозить: горел красный.
– Не переживайте, Анатолий Валентинович, – попыталась успокоить его Настя, – может, завтра вы и не вспомните про сегодняшний случай. Ко многому надо относиться проще.
– Не умею я проще, – буркнул Дукалис, – а этих охотников на оборотней хрен забудешь. Интересно, на каких тачках они сами ездят?
– У них тоже своя работа… Вот у нас, в Универе…
Договорить Настя не успела. Мощнейший удар в багажник «Мерседеса» бросил их вперёд. Анатолий Валентинович расшиб подбородок о руль, не успев подставить руки. Скрежет металла, звон разбитого стекла, вскрик практикантки… Запах гари. Хорошо, нога стояла на педали тормоза, и машина не выкатилась на перекрёсток. Дукалис обернулся. На том месте, где раньше был багажник, блестели толстые дуги «кенгурятника», установленного на бампере огромного чёрного джипа, за рулём которого мелькнуло перепуганное до смерти бледное лицо молодого рыжеволосого водителя.