Автобиография
Шрифт:
Я решил, что с меня довольно, и обратился к Джун: «Я собираюсь разорвать свой контракт и вернуться в Париж. Мне все равно, что они сделают. Мы возьмем «Порше», пару чемоданов и уедем отсюда». — «Знаешь, Хельмут, ты идешь на ужасный риск, — сказала она. — Если ты разорвешь свой контракт, то больше никогда не сможешь работать на «Conde Nast». (Корпорация, владевшая журналом «Vogue».) «А мне плевать, — ответил я. — Все хорошее когда-нибудь заканчивается». И вот, за месяц до окончания моего контракта, я сказал Одри Уизерс, что уезжаю. Она с пониманием отнеслась к моему решению; думаю, она была рада избавиться от меня. Мы отправились в Париж, нагрузив «Порше»
В то время перелеты из Англии во Францию и обратно были сплошным удовольствием. Существовала авиалиния иод названием «Сильвер-Сити», принадлежавшая одному австралийцу и совершавшая рейсы из Ле-Туше во Франции до Лидда на южном побережье Англии. Я подъехал прямо к самолету, где в грузовом отсеке машины соединили цепями — примерно по пять штук в одной партии, — а потом автовладельцы и пассажиры расселись в задней части самолета на самых простых сиденьях. На перелет через Ла-Манш ушло не более двадцати пяти минут, и можно было слышать, как автомобили бьются в переборку, когда самолет стал заходить на посадку.
Как только мы с Джун прибыли в Париж, то выбрали гостиницу под названием Hotel Boissy cTAnglas на рю Бусси д'Англэ, которая шла параллельно рю Ройяль и была уютной улочкой с замечательными маленькими ресторанами. Мы получили лучшую комнату (единственную комнату с ванной) за пятнадцать франков в день, включая завтрак: кофе с молоком, круассаны и все остальное. Пол был слегка наклонным, поэтому когда вы вставали с постели, нужно было подниматься вверх, чтобы добраться до ванной и туалета. Впоследствии мы нашли квартиру в шестнадцатом округе Парижа, на углу Моцарт-авеню и рю Жасмин.
У нас никогда не было достаточно денег, чтобы одновременно внести очередной платеж за квартиру и съездить куда-нибудь на выходные. Помню, однажды на Пасху я обратился к Джун: «Что будем делать? Устроим себе праздник или заплатим за квартиру?» Она ответила: «Давай устроим праздник, а квартплата подождет». И вот мы посреди ночи погрузились в наш шикарный автомобиль и отправились в Швейцарию, в маленький городок под названием Сент-Керк. Мы могли позволить себе мясо лишь раз в неделю и пили дешевое столовое вино «Vin de Postilion» по одному франку за литр.
Я обошел издательства парижских журналов со своей папкой, где хранились образцы работ, и получил несколько предложений и несколько отказов. Одна из неудач случилась в журнале «ЕИе». Там я столкнулся с Питером Кнаппом, всемогущим главным художником, и его любимым фотографом Фоли Элиа. Они пролистали фотографии, поблагодарили меня, и я пошел к выходу по коридору, сопровождаемый их приглушенным смехом. Много лет спустя Питер признал, что мои снимки были очень хороши в смысле техники исполнения.
В конце концов я получил приглашение от «Jardin des Modes». Главного художника этого журнала звали Жак Мотэн, а главным редактором была мадам де ла Вилюшетт — женщина, которую я просто обожал. В то время «Jardin des Modes» считался самым революционным журналом мод в Европе. Он имел интересную историю. Первоначально он назывался «La Gazette du Bon Топ» и какое-то время принадлежал корпорации «Conde Nast», которая затем продала его. Он был основан знаменитым редактором Люсь-еном Фогелем.
Я вообще не говорил по-французски, и, когда сотрудники журнала стали звонить мне по утрам, я не понимал, о чем они говорят. Тогда я стал ходить по кабинетам, поскольку считал, что смогу лучше понять людей при личной встрече. Это были захватывающие дни, когда я постигал премудрости модной фотографии
Мадам де ла Вилюшетт была похожа на линкор своим выдающимся носом и одевалась на старомодный манер. Она проплывала по кабинетам издательства и время от времени, когда встречалась со мной, мыкавшимся где-нибудь в ожидании задания, то поднимала палец, смотрела на меня и говорила: «Ньютон, Ньютон, pensez a Tesprit de la mode — Tesprit de la mode surtout» [ 12 ] , после чего я пытался выяснить, что это значит.
Я многое узнал от француженок — как молодых, так и пожилых. Женщины, работавшие редакторами в модных журналах, были не только осведомленными, но и очень привлекательными. Помню Пегги Рош, словно сошедшую с экрана в своей узкой черной юбке и плотно облегающем черном свитере с широким отворачивающимся воротником. У нее был изумительный силуэт, с совершенной (по моим представлениям) грудью, и красивые ноги. Другой звездой была Суазик Кальде, впоследствии ставшая главным редактором журнала «ЕИе». Помню, когда она стала «молодым модным редактором» в «Jardin des Modes», все пришли в трепет от этой новой секс-бомбы.
12
Думать о духе моды — значит главным образом дышать и жить ею {франц.).
По утрам, когда я рано выходил на задания, я обычно спускался вниз и выпивал чашку кофе в маленьком кафе на углу. В Париже едва ли не на каждом углу можно найти маленькое кафе. Представьте картину: лето, семь часов утра, и по сточному желобу бежит чистая вода. Забавные бетонные желобки похожи на маленькие дамбы, и кажется, словно по улице течет маленькая река. От воды восхитительно пахнет свежестью, восходит солнце, озаряя картину великолепным светом, а я стою возле бара и пью кофе. Заходившие в кафе рабочие утренней смены спрашивали «ип petit Ыапс» и выпивали по паре стаканчиков белого вина, прежде чем отправиться на работу.
Утром в Париже все смешивалось. Можно было видеть заводских рабочих, шагающих рядом с девушками, торопившимися на службу. Это было здорово, словно оказаться во французском кинофильме. Мне никогда не хотелось оказаться в английском кинофильме.
Мне как фотографу было радостно наблюдать за этой жизнью. Я жил в обстановке, где все восхищало меня — даже шум уличного транспорта, даже автомобили и автобусы с платформой для стоячих пассажиров в задней части. А запах сигарет «Житан»? Каждая парижская мелочь доставляла мне радость. Я учился моде у французов, у которых она в крови.
Как упоминалось выше, я заинтересовался проституцией с семилетнего возраста, когда брат показал мне Рыжую Эрну. В продажных женщинах есть нечто возбуждающее для меня. Особенно меня возбуждали места «торговых рядов», когда можно пройти по улице мимо двухсот или трехсот проституток, из которых не менее половины — очень привлекательные женщины.
Рю Сен-Дени была улицей проституток и маленьких гостиниц. В каждом кафе, в каждом маленьком баре было полно шлюх. Это очень длинная улица, но не похожая на квартал «красных фонарей», потому что здесь продолжается нормальная жизнь. Люди живут в маленьких домах с меблированными комнатами, расположенными между барами и гостиницами. Женщина, выходящая за покупками вместе с ребенком, проходит мимо строя проституток — так здесь заведено, и никто не беспокоится об этом. Грех естественным образом перемешан с обычной повседневной жизнью.