Автобиография

Гийон Жанна

Вы можете посчитать это отклонением от темы, но на самом деле это именно то, что неуклонно ведет к ней.

Все это показывает, что Бог совершает Свою работу либо в обращенных грешниках, чьи прошлые беззакония препятствуют желанию возвышаться, либо в людях, чью самоправедность Он разрушает. Он полностью сокрушает то горделивое строение, которое они возвели на основании из песка, вместо того, чтобы созидать его на Камне–Христе. Цели, поставленные Христом во время Его прихода в этот мир, достигаются с помощью необратимого разрушения именно той структуры, которую Он на самом деле намеревается возводить. Он созидает ее с помощью тех самых средств, которые, как может показаться, уничтожают Его Церковь. Каким странным образом Он все заново распределяет и дает этому Свою санкцию на существование! Сам законодатель, приговоренный просвещенными и великими, умирает бесславной смертью злодея. Если бы мы смогли уразуметь, сколь разителен контраст между нашей самоправедностью и предписаниями Бога, это стало бы источником нашего бесконечного смирения, и мы бы абсолютно перестали доверять тому, на чем зиждется в настоящее время все наше упование.

Обладая

высшей властью проявления любви и зная о ревности людей, наделяющих друг друга теми дарами, которыми Он Сам их одаривает, Богу угодно выбрать самое ничтожное творение, чтобы явить нам, что Его милости исходят только из Его воли, а не в результате наших заслуг. Его мудрости принадлежит право разрушить то, что так горделиво созидалось, и созидать то, что было разрушено. Он имеет власть употребить немощных, дабы сокрушить сильных и употребить в Своем служении тех, которые кажутся ничтожными и презренными. Все это он совершает абсолютно поразительным образом, являя их объектами презрения и уничижения этого мира. Он превращает их в орудия спасения других не с целью привлечь к ним одобрение общества, но делая их предметами общественного неприятия и оскорбления. В этом Вы сможете убедиться на примере моей жизни, которую велели мне описать.

Глава 2

 РОДИЛАСЬ 18 апреля 1648 года. Мои родители, в особенности мой отец, были в высшей степени набожны, но ему это качество передалось по наследству. Многие из его предков слыли жившими святой жизнью. Моей матери, носившей меня на восьмом месяце, случилось испугаться, что привело к выкидышу. Обычно считается, что ребенок, рожденный в такой срок, не может остаться в живых. И в самом деле, после рождения я была настолько слаба, что все вокруг и не надеялись видеть меня живой, опасаясь смерти некрещеного младенца. Однако, заметив некоторые признаки жизнеспособности, они побежали уведомить моего отца, который немедленно привел с собой священника. Но, войдя в комнату, они узнали, что симптомы, которые, казалось, еще оставляли надежду, оказались лишь признаками угасавшей борьбы за существование, так что все шло к концу.

В скором времени я снова подала признаки жизни, после чего, впав в беспамятство, я оставалась в этом шатком состоянии достаточно долго, прежде чем у них явилась подходящая возможность меня окрестить. Будучи очень слабым ребенком, я дожила до возраста двух с половиной лет, когда меня отослали в Обитель урсулинок, где я провела несколько месяцев. Когда же я вернулась, моя мать пренебрежительно отнеслась к моему воспитанию. Она не любила дочерей и отдала меня на полное попечение слуг. Действительно, я должна была бы сильно страдать от их невнимательности ко мне, если бы не всевидящее Провидение. Оно было мне защитой, так как из–за живости моего характера со мной часто случались различные несчастья. Так я часто падала в глубокий подвал, где хранились дрова. К счастью мне всегда удавалось легко отделаться.

Графиня Монтбасон приехала в монастырь Бенедиктинцев, кода мне было около четырех лет. Она была очень дружна с моим отцом, и он разрешил ей поместить меня в этот монастырь. Она восторгалась моим живым характером и некоей утонченностью манер. С тех пор я стала ее постоянной спутницей. Часто в этом доме я оказывалась причиной опасных происшествий, а также совершала серьезные проступки. Перед моими глазами было много прекрасных примеров, и, будучи по природе склонной к добру, я подражала им, если ничто иное не уводило меня в сторону. Я любила слушать разговоры о Боге, находиться в церкви и наряжаться в церковные одеяния. Мне рассказывали об ужасах ада, которые, как я считала, предназначались единственно для моего устрашения, так как я была в крайней степени живой девочкой, исполненной того пытливого любопытства, которое они называли разумом. На следующую после подобных рассказов ночь мне мог присниться ад. Хоть я была еще очень юной, время никогда не сможет стереть с моей памяти те пугающие картины, которые тогда настолько поразили мое воображение. Все там мне показалось покрытым ужасным мраком, в котором души отбывали наказание, и среди них было уготовано место мне. В тот момент я горько рыдала и взывала: «О мой Бог, если бы Ты был милостив ко мне и продлил мою жизнь, то я больше никогда не обижала бы Тебя». И ты, Господи, по милости Твоей внимал моей мольбе, изливая на меня силу и мужество для служения Тебе, что было делом необыкновенным для ребенка моего возраста.

Я хотела тайком посещать исповедь, но, будучи слишком маленькой, ходила туда только в сопровождении хозяйки пансиона, которая оставалась рядом в продолжение всего времени, пока меня выслушивали. Она была чрезвычайно поражена, услышав, что у меня были сомнения относительно веры. Исповедник засмеялся, спросив меня, в чем же они заключались. Я рассказала ему, что сомневалась в существовании ада, думая, что хозяйка говорила мне о нем всего лишь для воспитания во мне добрых качеств, но теперь мои сомнения развеялись. После исповеди мое сердце пылало жаром, и в какой–то момент я ощутила желание стать мучеником. Я получала большое вдохновение и удовольствие от молитвы, убежденная, что это новое и приятное чувство и является доказательством любви Божьей. Это ободрило меня, исполнив таким мужеством и решительностью, что я горячо молила о том, чтобы эти ощущения оставались во мне, дабы таким образом я могла войти в Его святое присутствие. Но не было ли в этом скрытого лицемерия? Не представляла ли я себе, что, возможно, меня не убьют, и я заслужу славу мученика, не претерпев смерти? Действительно, во всем этом было нечто подобное. Когда я стояла на коленях, представляя за своей спиной занесенный широкий меч, который приготовили с целью определить, насколько хватит моего рвения, я восклицала: «Постойте! это неправильно, что я должна умереть не получив на это разрешения моего отца». Очень скоро я видела, как меня укоряют за то, что я пожелала избежать своей участи, и уже более

не смогу считаться мучеником.

После я долго не могла утешиться, не получая никакого успокоения. Что–то во мне постоянно укоряло меня за неумение воспользоваться возможностью попасть на Небеса, когда все зависело только от моего личного выбора.

Вскоре уступив моим просьбам и жалобам на частые недомогания, меня забрали домой. По моему возвращению моя мать, имея служанку, которой она более всего доверяла, снова оставила меня на попечение слуг. Это великий грех многих матерей, которые под предлогом участия в религиозных таинствах или других обязанностях, обделяют вниманием своих дочерей. Я воздержусь от осуждения того несправедливого лицеприятия, которое некоторые родители проявляют к свои детям. Зачастую это производит разделения в семьях, и даже разрушает некоторые из них. Нелицеприятное отношение, напротив, полагает основание продолжительной гармонии и единомыслию, посредством единения детских сердец. Будь это в моей власти, я бы убеждала родителей, и тех, кто печется о молодых людях, насколько детям необходимо внимание, и насколько опасно терять их из виду на длительное время, оставляя без какого бы то ни было занятия. Такое пренебрежение ведет к гибели множества девочек. Как сильно мы должны сожалеть о том факте, что матерям, склонным к набожности, случается иногда даже извращать пути спасения. Они совершают величайшие ошибки, пытаясь внушить дочерям правила прилежного поведения. Получая от молитв некоторое удовлетворение, они весь день готовы находиться в церкви — в то время как их дети оказываются на гибельном пути. Мы прославляем Бога больше всего, когда предотвращаем то, что может нанести Ему оскорбление. Какого же качества должна быть жертва, если она послужила основанием ко греху! Богу нужно служить, так как Он того желает.

Пусть же религиозное поклонение матерей будет устроено таким образом, чтобы предотвратить опасность заблуждения их дочерей. Относитесь к ним лучше как к сестрам, нежели как к рабам. Покажите, что вы рады их маленьким развлечениям. В свою очередь дети будут радоваться присутствию своих матерей, вместо того, чтобы избегать его. Если они будут находить столько счастья именно в этом, то не будут мечтать о его поисках в другом месте. Зачастую матери отказывают своим детям во многих вольностях. Как птицы постоянно заключенные в клетке, едва обретя способ освободиться, они тут же улетают и никогда больше не возвращаются. Но для того чтобы приручить их, сделав послушными, пока они еще молоды, иногда им нужно позволять взлетать. Так как летают они неумело и недалеко, находясь под пристальным наблюдением, их легко удержать, если они вздумают улететь. Кратковременные полеты приучают их к привычке постоянно возвращаться в свою клетку, которая становится местом приятного заключения. Я полагаю, что с маленькими девочками нужно обращаться именно так. Матери должны позволять им некоторую невинную свободу, не выпуская их из виду при этом. Для того чтобы оберегать нежный разум детей от зла, нужно прилагать много стараний, занимая их приятными и полезными вещами. Также их не нужно перегружать едой, к которой они не испытывают аппетита. Им не следует давать молоко, скорее подходящее младенцам. А жесткое мясо может вызвать у них такое отвращение, что когда они придут в возраст, в котором подобное питание будет правильным, они не будут любить его. Каждый день они обязаны читать понемногу из какой–либо хорошей книги, а также проводить время в молитве, что скорее должно лишь возбудить их любознательность, нежели наводить на размышления. О если бы этот метод воспитания был применен ко мне, как быстро я бы избавилась от многих неправильных вещей! Дочери же, становясь матерями, воспитывают своих детей подобно тому, как их воспитывали в свое время.

Родителям также должно избегать проявления малейшего лицеприятия по отношению к своим детям. Это в них порождает тайную ревность и ненависть, которая со временем возрастает и живет в них до самой смерти. Как часто мы наблюдаем детей, ставших в семье идолами, которые ведут себя подобно настоящим тиранам, ибо они относятся к своим братьям и сестрам как к многочисленным рабам. Причем поступают так они, следуя примеру своих отца и матери. И часто случается, что любимчик становится крестом для родителей, в то время как тот, кто был несчастным, презираемым и ненавидимым всеми, становится их утешением и поддержкой. Моя мать причинила много вреда, воспитывая своих детей. Она на целые дни лишала меня своего присутствия, оставляя на попечение слуг, чья беседа и пример оказывались особенно вредными для человека с моим характером. Сердце матери казалось, было полностью озабочено только моим братом. И лишь изредка я была почтена коротким мгновением ее нежности или привязанности. Поэтому я намеренно избегала ее присутствия. Действительно, мой брат был более добродушным чем я, но то, как мать обожала его, ослепляло ее настолько, что не позволяло ей замечать мои явные положительные качества. Все это вело лишь к тому, что проявлялись мои недостатки, которые казались бы нестоящими внимания пустяками, будь я в хороших руках.

Глава 3

ОЙ ОТЕЦ, КОТОРЫЙ нежно меня любил, видя мое недостаточное воспитание, позаботился отослать меня в Обитель урсулинок. Мне тогда было почти семь лет. В доме вместе с нами также жили две мои сводные сестры, из которых одна была дочерью отца, а другая дочерью матери. Отец оставлял меня на попечение своей дочери, которая была человеком превосходных способностей и замечательного благочестия, что как нельзя лучше способствовало воспитанию такой юной особы как я. Это было единственным каналом проявления ко мне Божьей милости и любви, оказавшись первым средством моего спасения. Она нежно любила меня, и ее привязанность позволила ей раскрыть во мне многие достойные похвалы качества, которыми меня наделил Господь. Она упорно трудилась, дабы развить эти хорошие качества. Я верю, что если бы я продолжала находиться в столь заботливых руках, то приобрела бы многие добродетельные привычки с тем же успехом, с каким я впоследствии избавлялась от плохих.