Авиатор
Шрифт:
Деклан нахмурился. За последние недели многое изменилось. Он стал самим собой впервые за долгие годы; точнее говоря, за три года. И хотя он по-прежнему был благодарен Хьюго Бонвилану за то, что тот сделал для Конора и семьи, его беспокоили методы этого человека, в особенности суровая дисциплина и даже жестокость, которые тот поддерживал на Малом Соленом. Не так давно люди Деклана рассказывали ему ужасные истории об этой тюрьме.
— Это не странно, а естественно. Хьюго тоже испытывает чувство вины. Ведь именно его люди охраняли короля. С Николасом
— Поговори с Изабеллой, Деклан. Она ждет этого.
— А ты уже разговаривала с ней?
Кэтрин положила руку на плечо мужу.
— Она разговаривала со мной. Изабелла тоже обеспокоена. Ей нужен друг, к которому люди прислушиваются. Ты единственный, кто может бросить вызов Бонвилану.
Деклан не хотел выступать в этой роли.
— Маршал — мой начальник. И был очень добр к нам.
— Мне не хочется огорчать тебя, Деклан, но в последние годы ты витал в облаках, был слеп и глух к несправедливости, которая становится нормой на Соленых островах. Мечта Николаса создать Утопию для людей — теперь это мечта Изабеллы. Но не Хьюго Бонвилана. Он хочет стать премьер-министром. Всегда хотел.
Для Деклана эти факты были как лучи света, прорвавшиеся между плотными занавесками.
— До меня доходили кое-какие слухи. Я могу провести расследование.
Кэтрин сильнее сжала его плечо.
— Еще одно. Хотя сегодня, возможно, не время говорить об этом: Виктор Вигни предатель?
— В его апартаментах нашли письма с детальным описанием наших оборонительных сооружений. И мои люди были с Бонвиланом, когда он обнаружил тела.
— Мне все это известно, но я тоже знала Виктора. Он спас нас, помнишь?
— Он спасал себя, — возразил Деклан и мягко добавил: — Виктор был шпионом, Кэтрин. Шпионы — люди хладнокровные. Мы воспринимали его таким, как он хотел, чтобы мы его воспринимали.
В глазах Кэтрин дрожали слезы.
— Просто пообещай, что поддержишь Изабеллу во всех ее начинаниях. Твоя преданность прежде всего принадлежит ей.
— Конечно, она же моя королева.
— Хорошо. — Кэтрин вытерла глаза. — А теперь я снова должна привести себя в порядок. Почему бы тебе пока не рассказать что-нибудь сыну, не развлечь его до прихода няни?
Маленький Шон понял главное.
— Расскажи, папа. Расскажи, расскажи, расскажи.
Деклан крепко сжал руку жены, прежде чем она покинула комнату.
— Я вернулся, Кэтрин. И позабочусь обо всех нас, включая королеву.
Он уселся на постель Шона. Как обычно, он не мог, глядя на одного сына, не вспомнить о другом, но прогнал невеселые мысли и улыбнулся малышу.
— Ну, Шон Брокхарт, не желаешь засыпать?
— Не хочу спать, — ответил Шон, воинственно потянув отца за рукав.
«Такой маленький, — подумал Деклан. — Такой уязвимый».
— Думаю, одна из моих историй подойдет. Какую хочешь? О капитане Кроу?
— Не надо Кроу. — Шон оттопырил нижнюю губу. — Конор. Расскажи о Коноре. О брате Шона.
Деклан оказался
— О Коноре! — требовал Шон, колотя папу по бедру.
Деклан вздохнул.
— Хорошо, малыш. О Коноре. О твоем брате существует множество историй, поскольку он был человеком особенным и совершил немало удивительных поступков. Однако его самое знаменитое деяние, то, за которое он получил золотую медаль от правительства, — это спасение королевы Изабеллы. Конечно, тогда она еще была не королевой, а просто принцессой.
— Принцессой, — удовлетворенно повторил Шон.
— Тем летним днем Конору и Изабелле надоело лазить по заброшенным дымоходам, и они решили, притворившись пиратами, напасть на королевские апартаменты…
И Деклан Брокхарт рассказал историю о горящей башне. Когда она закончилась и принцесса была спасена, он поцеловал спящего мальчика и покинул спальню с ощущением странной легкости на сердце.
«Это безумие, — думал Конор. — Чистое помешательство, учитывая, как много может пойти не так».
Несмотря на алюминиевую обшивку, двигатель может оказаться слишком тяжел. Пропеллер даже не прошел испытания в аэродинамической трубе и мог с равной степенью вероятности как толкать судно вперед, так и просто разнести его нос на части. Непропитанный муслин легче пропитанного, но, возможно, будет отражать воздушные течения не в той мере, чтобы создать подъемную силу. Рулевое управление в зачаточном состоянии и обеспечит поворот не больше чем на двадцать градусов, но даже это может привести к тому, что крылья просто отвалятся. Неизвестно, обеспечат ли концы крыльев достаточную для взлета балансировку. И так далее и тому подобное.
Мост Святого Патрика превратился в некое подобие кафедрального собора. Жители городка спускались по крутой тропинке вниз и скапливались в естественном амфитеатре чуть повыше площадки из глинистого сланца. Одни занимали удобные места, открывали корзины с едой и, дожидаясь начала «спектакля», дружески болтали. Другие выстроились по обеим сторонам моста Святого Патрика, подняв вверх фонари, чтобы осветить дорогу Летчику.
«Новые напасти на мою голову, — размышлял Конор. — Попытки свергнуть военного лидера недостаточно, в придачу я должен развлекать горожан».
Он в последний раз проверил «Щетку», с масляной лампой в руках заглядывая под каждое крыло, выискивая разрывы, выравнивая вздутия. Все, больше откладывать нельзя.
— Это твой четвертый последний осмотр, если уши меня не подводят, — заметил сидящий в тени Линус. — Отправляйся, Конор, или ты упустишь отлив.
— Да, конечно, вы правы. Нужно лететь немедленно. Наверное, это выглядит ужасно глупо — столько приготовлений к такому короткому полету.
Линус подошел ближе. Лампа освещала его снизу, отбрасывая призрачные тени на худощавое лицо.