Август

Ермолаева Светлана

перевожу стихи Верлена.

Постой, останься, не беги

густая розовая пена.

Еще не найдены слова.

Еще во тьме непониманья

намеченная вскользь, едва

нить из молчанья в немолчанье.

Перекрои

все словари,

рассыпь все бусы в беспорядке.

Я вижу, Франция, твои

пылинки на полях тетрадки.

В эмалированном тазу

ирги роскошное кипенье.

Россия. Август. И грозу

переведу в стихотворенье.

Назвать по имени слова

сосредоточенно и точно,

не помня степени родства

ключа и скважины замочной.

* * *

От нежности до созерцанья,

от белых стен до чёрных плит

неуловимое мерцанье

живые губы холодит.

И ты, гармоника губная,

беспечной жизни кутерьма,

ты уведёшь меня, я знаю,

туда, где кончилась зима.

Сыграй мне простенькое соло,

судьбы не тронув, не задев.

Мы все потом уходим к молу

морской почувствовать напев.

Его солёные глубины

трубе задумчивой сродни.

Но волны выгибают спины

не только в солнечные дни.

В любые дни деревья держат

небесный свод на кромке крон.

Ты

тоже так живешь: ты между

землей и небом пригвождён.

В тебе ветра чужие бродят.

Твоя морская глубина

взлетает разом к небосводу,

и небо падает до дна.

* * *

Петербург, Петербург,

тосковать я уже разучилась.

Я у неба в долгу,

и дыханье от вздохов нежней.

Эта капля дождя,

что в ладонь бессловесно скатилась –

словно милость небес,

потому я склонилась над ней.

Мойку держит гранит,

и душа ее сжата мостами.

Лодкам тесно дышать

и взлетать над водой ледяной.

Даже небо в плену,

небо стянуто в купол холстами,

но художник наутро

коснется их краской иной.

На перилах моста расстаёмся,

и ты улетаешь,

и прозрачные перья

пронизаны солнцем насквозь.

И тебя подхватила

твоих соплеменников стая,

потому что нельзя вам летать

друг без друга – поврозь.

* * *

В таких снегах останешься навеки:

ни закричать, ни выплеснуть судьбу.

И воет ветер в чёрную трубу,

и смотрят в окна римляне и греки.

Прости себя. Ты тоже человек.

Пусти себя пожить на вольной воле.

Конец ознакомительного фрагмента.