Август Хромер

Жилин Сергей

Я перевёл взгляд на Салли, которая, как оказалось, всё ещё обижена до глубины души. Ненавижу эту показную демонстрацию своей гордости, на мой взгляд, она губит людей почище чумы. Когда видишь только свой задранный кверху нос и заставляешь окружающих на него пялиться, то непременно спотыкнёшься или наступишь во что-нибудь мерзкое, а люди, занятые твоим носом, не смогут вовремя подсказать об опасности.

– Что-то не так?

– У нас условия, Август, – девушка словно колючками обросла, – Не следовало

тебе скрывать от меня своих догадок!

– Да, лучше бы мне обокрасть очередной собор вместо этого, – ехидно нагрубил я в ответ.

Тяжёлый вздох, демонстративный взгляд в сторону, фраза с гипертрофированным чувством безнадёжности «Ты невыносим!», и Салли уже улетает подальше, цокая каблучками. Тоже мне.

Не зная, как правильно отреагировать и на чью сторону встать, немного смятённый Истериан помялся и поджал губу. Потеребив излишне прилизанную причёску, он тихо сказал:

– Мог бы помягче.

Он ещё меня учит…

– Ничего такого я не совершил, – ответил я своему спокойному другу, – В отличие от неё! Чего это вдруг ей-то обижаться?

– Ты же знаешь, что у неё есть принципы. Для неё это важно…

– Значит, это я обязан подстраиваться под её принципы? – наши с Истером лица опасно сблизились, – С чего бы?

– Она – девушка, – полукровка воспользовался этим нелепым доводом с небывалой уверенностью и естественностью. Стало даже досадно за друга.

И что ему ответишь?

– Пойду, попробую её успокоить, – поставил меня в известность долговязый любитель и защитник женского пола и удалился в том направлении, куда ориентировочно исчезла Салли.

Я проводил друга взглядом. В определённых вопросах он явно нравственнее меня, стоит это признать, но и гораздо беспечнее. Мой взгляд долго сопровождал его закрытый длинными чёрными локонами затылок, пока не вильнул чуть в сторону и не столкнулся с ехидными, ядовитыми серыми глазами, глумливо выглядывающими из-под кустистых бровей. Их обладатель мерзко улыбнулся, зная что это сильно ударит по моему самообладанию, как ударил бы звук проводимого по стеклу ножа, и двинулся сквозь толпу мне навстречу прихрамывающей походкой.

Красный камзол с нашивкой начальника отдела по борьбе с демонами говорит не меньше, чем худое лицо Бьюло. Опираясь на неизменную витую спиралью трость, он прёт на меня, как носорог, благо нос его по размерам и форме немало напоминает рог.

– Х'омег! – экзорцист донельзя рад меня видеть, но фамилию мою всё так же жутко коверкает, – Не думал, что вы явитесь. И позвогьте полюбопытствовать, зачем?

– Не удивляйтесь сильно, но Рокфеллер пригласил, – сквозь зубы процедил я.

– Я и не удивхён! – и тут молниеносным движением тростью Дворняга распахнул мне пальто на груди, обнажив часть амуниции, – А зачем же вам столько охужия?

Перехватив с запозданием трость,

я готов был сломить её одним движением и начать грязное избиение наглеца. Но выплеск злости и ненависти сейчас будет жутко подумать насколько неуместным. Отшвырнув витую трость так, что Бьюло даже пошатнулся. Затем вернулся к другому способу близкого общения – разговору:

– Меня пригласил Рокфеллер, чтобы я обеспечил его безопасность. Ясно, Дворняга?

– О, сэх Хокфеллех сигьно заблуждается на ваш счёт, – верхняя губа Бьюло неприятно дрогнула.

– Вы это о чём?

– По вам кандахы плачут, Авхуст, – ехидно проронил Бьюло, покачиваясь на трости, – Бойтесь того дня, хогда я найду пхямые доказательства вашей виновности!

– Поберегите угрозы для настоящих преступников! – странно, что на нас ещё не смотрят все собравшиеся: по-моему, я прошипел на Дворнягу во всю силу лёгких.

– Это не угхоза, а пхедупхеждение, Август и адхесовал я его пхавильно.

Слово за слово, и дело могло дойти до чего угодно, но нас прервал ещё один внезапный старый знакомый. Он тоже падальщик.

– Бьюло, вас ждёт начальник охраны, – возник из-за спины смелого сейчас, как пёс на привязи, Бьюло Чес Хленд. Заметив и меня, безэмоциональный надменный экзорцист кивнул в знак приветствия, – Август.

– Добрый день, Чес, – пророкотал я сквозь пелену злобы.

Слава Богам, эта парочка просто молча ушла. Проклятый Дах! Подозревать меня, руководствуясь лишь личным отношением! Его не зря прозвали Дворнягой: злопамятная бестия так и норовит укусить за бок, и ни в коем случае не стоит недооценивать её, иначе вцепится в горло и, если не перегрызёт, то уж точно занесёт смертоносную заразу.

Худшего исхода не придумаешь – быть сражённым дворнягой… или точнее Дворнягой.

Гольх – аквариум с акулами. Я в этом аквариуме – морская черепаха, мой панцирь прочен, но некоторые твари скребутся по нему своей тысячей зубов. И ведь возможно, что он треснет раньше, чем долгожителю стукнет второй век.

– Бьюло Дах не рад вас видеть, – на смену одному неприятному типу пришёл второй. Гадкий до глубины души Гамильтон Рокфеллер смело, без своей свиты подкрался сзади.

– Меня многие не рады видеть, – глухо ответил я.

Престарелого Гамильтона всего покрыло морщинами от широкой улыбки:

– Можете мне верить, я являюсь исключением!

– Ещё бы, сэр Рокфеллер, Вы же так рассчитываете на мою эксклюзивную помощь.

– И защиту! – добавил Гамильтон, воздев палец к небу, – С вашим присутствием я буду чувствовать себя спокойнее!

А следовало бы наоборот…

Двери в большой зал открылись, и люди повалили внутрь занимать места. Пристроившись в хвосте хаотичной очереди, мы с магнатом-пенсионером неторопливо поплелись за всеми.