Авгур

Холкин Владимир

Снова открыл глаза и огляделся по сторонам. Получилось нормально, без дешевых эффектов — даже узор на руке почти не мерцал и сохранил зеленоватый оттенок.

Пустой цех напомнил ему сейчас гигантский аквариум — и это повлияло на дальнейшее восприятие. Люди, чьи движения стали плавными и тягучими, были теперь похожи на водолазов. И даже дробовик в руках у Димона можно было издали принять за ружье, которое используют для подводной охоты. А кровь из раны на предплечье у Ромы вместо того, чтобы пролиться на

землю, расплывалась облачком и поднималась вверх, к потолку…

Кровь?

Андрей, приглядевшись, сообразил, что никакая это не рана. Скорее, можно было подумать, что с узора смывает краску. Красно-желтое облачко разбухало, и его словно бы сносило течением. То же самое происходило с «паутиной» у остальных, стоящих в кругу. И к центру этого круга стягивались четыре размытых шлейфа. Соприкоснувшись друг с другом, они закручивались в спираль — как будто попали в невидимую воронку.

Андрей сморгнул и вытер соленый пот, стекавший по переносице. Перевел дыхание и снова глянул туда, где пересекались потоки «краски».

Примерно метрах в трех над землей колыхалась объемная разноцветная клякса. Ее отростки шевелились, как щупальца громадной медузы. Зрелище было неаппетитное, и Андрей непроизвольно скривился. Ему захотелось проткнуть «медузу» чем-нибудь острым — сразу представилось, как она лопнет с противным звуком. И, словно уловив эту мысль, клякса беспокойно задергалась.

По цеху-аквариуму прошла тугая волна.

Секунды тянулись, застревая в густом пропыленном воздухе.

Мелькнула тень за окном.

В проем скользнуло гибкое тело. Сверкнул оранжевый глаз, и мурена, даже не взглянув на людей, метнулась в сторону кляксы.

Щупальца «медузы», стремительно уплотняясь, обвили тело зубастой твари. Удерживая мурену, отростки меняли цвет — словно чернели от напряжения. И еще был визг — нестерпимо тонкий, как будто тысячи комаров, сговорившись, начали пищать в унисон.

На какой-то миг противники замерли, словно собираясь для решающего удара, и Андрей отчетливо понял, что лучшего момента для стрельбы не придумать. Трое охотников уже подняли стволы и взяли зубастую гадину на прицел. Но почему-то никто еще не нажал на спуск.

— Стреляйте, дебилы! — заорал Андрей что есть мочи.

Рома хищно оскалился, Лехина добродушная ряха превратилась в неподвижную маску, а лица Димона не было видно, потому что он стоял к Андрею спиной. Зато Игорек, позабыв свой страх, разглядывал мурену с детским восторгом, и Андрей подумал, что парнишка — прирожденный охотник, мать его за ногу, юное дарование…

Дробовик и автоматы молчали.

Мурена рванулась, и ее пасть захлопнулась на теле «медузы». Казалось, над землей взорвался бурдюк, наполненный мерзкой жижей, и темные брызги разлетелись по сторонам.

Как только клякса исчезла, движения мурены ускорились, и она,

развернувшись вокруг оси, разом охватила взглядом всех, кто пришел за ней. Андрей готов был поклясться — тварь понимает, что означают железки у них в руках. И уже решила, кто будет первым.

Когда мурена метнулась к Игорю, тот даже не успел закричать — только хрустнули кости. Челюсти сомкнулись, перекусив его пополам; звериный глаз полыхнул оранжевым светом, мурена стремительно извернулась и снова впилась клыками в мягкую плоть. И так продолжалось еще несколько бесконечных секунд, пока не грянули выстрелы.

Андрей согнулся, и его стошнило на пол. Спазмы следовали один за другим. Наконец, когда в желудке не осталось ни крошки, он медленно распрямился. Посмотрел в темный угол, где только что стоял Игорь, и сразу же отвел взгляд. Но все же успел заметить, что возле бесформенной груды, в которой уже нельзя было опознать человека, сверкают несколько ярких камешков — с десяток синих и один оранжево-красный.

Андрей почувствовал, как кружится голова, и опустился на корточки, опершись рукой о землю. Сидел так пару минут, пока не подошел Рома.

— Ты как, Андрюха?

— Какого хера вы ждали? — спросил Андрей. — Почему не стреляли сразу?

— Не успели, — промямлил лысый.

— Не звезди, Рома. Секунд десять у вас было, как минимум. Ты понимаешь, сука, что это вы пацана угробили?

В голове слегка прояснилось, и теперь нарастала злость. Андрей поднялся на ноги.

— Что за базар? — Димон приблизился, небрежно поигрывая стволом.

— Я спрашиваю, какого хрена вы не стреляли?

— Я не понял — это предъява?

— Да, — ответил Андрей, ощущая знакомый зуд. — Да, предъява. Ко всем троим.

— Слышь, Ромыч, — сказал Димон, — откуда он такой борзый?

— Из Первопрестольной, — сказал Андрей. — А что, тебе Рома не говорил? Есть там такая улочка, со МКАДом пересекается. Тихая, почти без движения…

— Андрюха, не надо, — глухо произнес лысый.

— Надо, Рома. И давай ближе к делу. Я больше вопрос повторять не буду.

— Блин, да пойми — если б мы ее сразу грохнули, были бы только синие. А мне активный нужен, иначе не вариант…

— Так, стоп. То есть, чтобы получился активный шарик?..

— Да! Да, мля! Она должна сожрать кого-то, иначе только синие будут!

— И вы, значит, Игоря?..

— А что было делать, нах?.. Если к тебе приходят и говорят — или завтра шарик приносишь, или сын по дороге в школу споткнется и голову расшибет? Ты бы что выбрал, бляха?..

Андрей еще раз взглянул туда, где лежал пацан, открывший для них ларец с самоцветами. «Говорящая отмычка» — так, кажется, в «Пикнике» выражались? А ведь там хорошо описано, зачем юных сталкеров тащат в Зону. Мог бы, наверно, и догадаться…