Аверс

Розга

— А я считаю, что она совершила довольно смелый и свободный поступок, — выразил мнение Лев, без агрессии, только в порядке дискуссии на разные темы.

— Какой? — возмутилась Кира. — Побег?

— Нет, что открылась другому человеку, не стала отрицать свои желания, правда человек оказался дерьмо, бывает, — продолжал Терновский, никакого давления, беседа и только.

— Что же здесь за желания? Это ненормально, унизительно. Какой мужчина захочет такое от любимой женщины? — Кира тон не выдерживала, в ее голосе прорезались слишком напористые, отчасти истерические нотки.

— Конечно, — бизнесмен улыбнулся немного иначе,

в его глазах и выражении лица показалась насмешливое превосходство. — Ты бы никогда не смогла.

Его слова завели Киру в тупик. Естественно, она бы не стала падать ни перед кем на колени. Но ее смущала формулировка. В смысле она не может? Не хочет, никогда не сделает, она не такая.

— Я могу, но не хочу, — постаралась сложить воедино свои внутренние выводы девушка.

— Ну, ну, — утешающе, словно капризному ребенку, пробормотал Лев, снова теряя к ней всякий интерес.

— Что сложного-то? — не слишком громко, родственники недалеко и одновременно яростно спросила Кира.

У нее получилось предельно неловко, не доставало практики и искренности, что ли. Бухнулась резко, ушиблась коленками об ониксовый пол, тяжело дыша, словно животное, позабывшее про путы, стягивающие его ноги и рванувшее вперед слишком резко. Лев взял откупоренную бутылку за горлышко и пошел к выходу из кухни. Остановился возле нее ненадолго, глядя на нее сверху-вниз очень холодно, не скрывая больше отношения к ее поведению.

— Знаешь, ты была права, — сказал ей прямо в лицо. — Никакой мужчина от тебя это не захочет. Больше не предлагай.

И ушел.

Глава 18. Цветочница

Терновский успел разлить по бокалам половину из принесенной бутылки и уговорил гостей выпить, отвлекая их от Ники, когда в комнату вернулась Кира. Она провела несколько познавательных минут в туалете, ругая себя последними словами за совершенную глупость. Оставшись одна, вне влияния Льва, она поверить не могла, что действительно сделала то, что сделала. Жалеть, что из ревности выдала Терновскому семейную тайну, которая ей вовсе не принадлежала, она и не думала, в голову не пришло. Лицо ее горело, оставалось надеяться, что краснота надежно скрыта макияжем. Хозяин дома на нее не смотрел, но ей все равно чудилась скрытая насмешка, исходящая по отношению к ней по тайным каналам. Кира, по своему обыкновению, придавала своей персоне слишком большое значение. Льва рассердил ее поступок, он ее наказал и в целом, составил впечатление, и оно вряд ли изменится, в остальном неинтересна.

— Лев, вы должны пообещать, что приедете в Москву, — Лариса Анатольевна не добилась от младшей дочери ничего вразумительного, и переключилась на ее парня.

— Мне не так просто отлучиться из города, — улыбался Терновский и врал напропалую, никаких твердых обещаний, пока Ника сама не проявит инициативу. — Бизнес требует постоянного присутствия. И мне очень не хочется разлучаться, пусть на короткое время и отправлять Нику одну.

— Да, понимаю, — не уступала мать семейства. — Вы нас так хорошо встретили, мы просто обязаны ответить не меньшим гостеприимством.

Терновский давным-давно вышел из того возраста, когда приезжая в чужой город полагаются на радушие других людей. Он у собственной мамы не оставался ночевать. Оглянулся на свою девушку, словно проверяя ее настрой. Ника держала глухую оборону. Она любила свою семью и рада их увидеть, особенно отца. Проблема

заключалась в том, что она ничуть не изменилась, осталась той самой, которую со скандалом заставили пуститься в бега. Лариса Анатольевна избегала вспоминать ссору и поступала неверно. Как бы не казалось со стороны, насколько бы счастливой не выглядела их встреча, глобальные противоречия никуда не делись. Стоит радости утихнуть, и они снова поднимутся во весь рост, сдвигаясь будто тектонические плиты, размалывая в труху хорошее, что было между ними. Любить семью Ника может только на расстоянии, безопасно и спокойно с редкими звонками и еще более редкими встречами. Терновский сильно прибавлял ей баллов в глазах Ларисы Анатольевны. Женщина слишком умна, чтобы открыто показывать, что измеряет людей по определённой шкале. Но Ника хорошо ее знает, она выросла с материнской линейкой, приложенной к ее позвоночнику и ревниво отмечающей рост. Сравнилась ли она со старшей сестрой? Нет, наверное, если выйдет за Льва замуж и родит ему, тогда встанут вровень.

— Нам пора, мама, — не выдержала Кира, ей не терпелось выбраться на улицу.

— Пожалуй, — моргнула и осмотрелась женщина, они засиделись за полночь, самолет утром, чемоданы еще не упакованы.

Компания направилась к выходу. Лев вышел вместе с остальными, встал рядом с Никой и ненавязчиво обнял ее за талию, жест выглядел не нарочитым, вполне домашним. Кира вскинулась и поджала губы. Ей ненавистна мысль, что придется склониться к обуви, чтобы застегнуть ремешки на босоножках. Она ему не кланяется. Она никогда больше.

— Я жду вас не позднее зимы, — казалось Лариса Анатольевна позабыла об оправданиях пары.

— Мы постараемся, — нейтрально отозвался Терновский. — До свидания.

Наконец они остались одни. Ника глубоко вздохнула, не самая простая неделя выдалась и хорошо, что закончилась. Она словно снова побывала на экзаменах. С папой ей ни разу не удалось остаться наедине. Лариса Анатольевна старалась завладеть ею безраздельно. Кира постоянно крутилась неподалеку.

— Пойдем спать? — предложил ее стойкий соратник, выдержавшись напор ее мамы не дрогнув.

— Нужно со столов убрать, — покачала головой девушка.

— Давай на утро оставим, — домашний быт в голове Льва не подчиняется строгим ритуалам, он привык, что о порядке есть кому позаботиться.

— Нет, — со священным ужасом в голосе, отказалась Ника.

Пришлось помогать, бросить любовницу один на один с горами фарфора, хрусталя и остатками еды он не согласен. Они поспорили по поводу того, куда нужно девать еду и где мыть посуду. В первом случае выиграла Ника, блюда не выкинули, разложили по контейнерам. Во втором настоял на своем Лев и сам загрузил посудомоечную машину, казалось, не поместится, но кухонный монстр поглотил все до последней вилки, не подавившись.

— Почему ты так на меня смотришь? — закончив дела, ни одна хозяйка не ляжет спать, пока в доме есть грязная посуда, отвлеклась Ника.

— Как? — ухмыльнулся Терновский, подбираясь поближе.

— Как будто я голая, — объяснила девушка, она стала раскрепощенней и стала с ним разговаривать, провоцировать словами, дразнить.

— Хочу тебя, — честно признался Лев, не подумав отнекиваться.

— Тебе завтра на работу, — проявила сознательность Ника, даваясь в его руки.

— Мы быстренько, — внес рациональное предложение мужчина, звучащее вполне убедительно. — Потом в душ и в койку.