Аватара
Шрифт:
— А что такое благосостояние всего человечества? Кто может определить это? Позвольте и мне обратиться к истории. Несколько столетий назад японские сегуны не пускали в страну иноземцев, а с ними — новые идеи. Мистер Мицукури рассказывал мне, что они пытались регулировать всю жизнь целиком — вплоть до цены за детскую куколку.
— Festung menschengeim, — вставила вредная фон Мольтке. — А что — можно продержаться! Надо лишь разместить ракеты у каждой Т-машины и фсрыфать фсе странные корабли, которые могут показаться из Форот. О да.
Действительно, неплохая идея, Квик поднял руку.
— За какое же чудовище вы меня
Вмешался капитан Лангендийк:
— Прошу всех вести себя как подобает людям. — Он встал и обратился к сцене:
— Сэр, мы изменили дату нашего возвращения, не повинуясь мании преследования. Просто так нам казалось разумным. К тому же легко представить себе самые важные причины. За восемь лет многие из тех, кого мы любим, умерли бы или состарились. Мы надеялись избежать этого.
Квик попробовал ответить. Ровным как польдер голосом Лангендийк продолжал:
— Как говорил Карлос, мы не могли забыть все большие споры перед нашим отбытием. Мы тоже вновь обсуждали их — в том числе и перспективу возобновления Бед. И наконец сочли, что этой опасностью можно пренебречь.
Вы говорите о потоке новизны. Но его не будет. За сотню лет мы едва сумели познать Деметру, не имеющую разумного населения; что же касается Беты… бетане имеют опыт общения с различными видами разумных существ, и по их оценкам пройдет не менее пятидесяти лет, прежде чем мы с ними сможем выйти за пределы обмена культурными и научными миссиями. Нам потребуется полвека, только чтобы познакомиться. Земле хватит времени на адаптацию.
Послушайте. Дайте мне закончить. Техника внедрится быстрее. Это понятно. Но и что из того? Чем нам будет хуже? В первую очередь мы позаимствуем астронавтическую технику: маршруты через Ворота: дешевые, многочисленные, действительно надежные космические корабли, ненаселенные, похожие на Землю планеты — это же предохранительный клапан безопасности. Разве вы не понимаете этого? Каждый сможет уехать и начать заново… каждый, а не несколько тысяч в год, втиснутых в транспорт, — выход в космос без всяких ограничений. Свобода. Вот с чем мы вернулись со звезд.
Побагровев от непривычки к речам, он сел и замер в ожидании. Все ждали.
Квик дал молчанию сгуститься, чтобы подчеркнуть значение слов, которые он намеревался произнести, занял место на трибуне и, приняв пасторскую позу, продолжил:
— Все мы здесь идеалисты. Будь вы иными, то не отправились бы к Бете. И я бы не служил в Торонто и Лиме, если бы со мной дело обстояло иначе. И те люди, которые здесь заботятся о вас, не взялись бы за свою тяжелую и неблагодарную работу, если бы и они не были идеалистами.
«Я чуть затемнил истину, — подумал он, — говоря в эмоциональных терминах, это я, Айра Уолесс Квик, должен придавать форму судьбе. Нет высшего экстаза, чем этот. Будем судить на самом грубом уровне: вопли приветствующей меня толпы, ее восхищение заставляют забыть о женщинах.
Но как я честен с самим собой! Вообще-то я суховат, такое бывает нередко. Мне нравится в себе подобное качество. Поэтому я смею быть откровенным и признавать, что кому-то
— Капитан Лангендийк, — проговорил Квик, — я не сомневаюсь в вашей искренности, но едва ли вы действительно взвесили все последствия безрассудного обращения к подобного рода астронавтике? Вы говорите о предохранительном клапане. Позвольте мне тогда напомнить вам о бедной Земле, о целых нациях, что еще не воспрянули от изнурительного варварства, о миллионах бедных и униженных в так называемых передовых странах. Неужели они не достойны нашего внимания? Надеюсь, вы не думаете, что они просто соберутся и отправятся туда. Кто им оплатит даже самый дешевый билет… а ведь есть еще инструменты, необходимые на том конце пути? Где они получат образование, необходимое, чтобы выжить на новой планете? Деметра взяла не одну сотню жизней, а ведь это достаточно исследованный мир, на который переселяются тщательно отобранные эмигранты. Где и когда бедные обретут желание отправляться в космос, где им взять для этого силы?
Нет, ваше предложение потребует жизненно важных ресурсов и привлечения еще более жизненно необходимого квалифицированного труда. Ради процветания привилегированных единиц общество будет повергнуто в страдания — глубочайшие и еще более долгие. Неужели вы не ощущаете в себе долг по отношению к своим собратьям-людям?
— Mamma mia, — возопил Бенедетти, — неужели вы не понимаете основ экономики? Неужели вы верите во всю эту социошизу?
Квик напрягся.
— Я верю в сочувствующее народу правительство, — объявил он.
Кай шевельнулась в своем кресле.
— Сочувствующее народу правительство, — проговорила она. — Это просто кодовая фраза, обозначающая на деле: «абсолютно никакого сочувствия налогоплательщику».
«Нет, это не ее мысль, — подумал разгневанный Квик. — Она слишком далеко разошлась с реальностью. Клянусь, эти слова она слышала от Дэниэла Бродерсена, сукина сына, который остался на Деметре. Детективы донесли мне, что они находились в близких отношениях».
Овладев собой, он расслабился, согнулся над трибуной и приступил к самым ласковым уговорам:
— Леди и джентльмены, я понимаю вашу обиду. Конечно, вы считаете себя оскорбленными. Но я не рассчитывал, что течение нашего собрания примет столь недружественный оттенок. Поймите же: бросив свои дела, я потратил столько дней на путешествие с Земли, чтобы выработать в сотрудничестве с вами план, способный примирить ваши личные интересы и те обязанности, которые все мы разделяем перед обществом и цивилизацией. Давайте же наконец обратимся к диалогу!
Несколько часов спустя Квик сидел в отведенной ему каюте с бокалом виски и содовой в руке и пытался отыскать решение… Его ожидал обед у Трокселла. Вне сомнения, он мог отклонить нежелательные вопросы и предложения под предлогом усталости — отнюдь не поддельной. Откровенности следует избегать в любом случае. И он не может позволить себе долгого пребывания здесь, в замкнутой ячейке пространства, предоставив земные события собственной воле. Ему лично Колесо несло скверную карму. Продумав предстоящую за обедом беседу, можно определить хотя бы направление дальнейших действий. Однако для этого нужен хотя бы приблизительный план, а для этого придется обратиться к некоторым ужасным фактам.