Авария

Цыганов Валерий Николаевич

Мари заметно похорошела после родов. И хотя в ее облике и поведении уже просматривались черты, столь раздражавшие его в прежних женах, Мастерсон ничего не замечал и был совершенно счастлив.

5

Клоду снилось, что он медленно падает в глубокий колодец. Снизу тянуло промозглой сыростью, воздух был затхл и нечист, и дышалось с трудом. Он тщетно протягивал в темноту

руки, пытаясь дотянуться до стенок колодца и приостановить падение.

Время от времени его сильно встряхивало, словно он уже достиг дна, но тут же обнаруживалось, что внизу нет никакой опоры, и падение продолжалось. Все его тело ныло от ощущения мучительного дискомфорта: конечности казались отяжелевшими, неловкими и ненужными, он непрерывно менял позы, но облегчения не наступало. Его снова тряхнуло, на этот раз особенно ощутимо, затылок и плечи ударились обо что-то твердое, и руки нащупали холодную шершавую поверхность...

Мастерсон проснулся, открыл глаза и обмер, не веря себе. Было темно и холодно, пальцы его судорожно сжались, и он почувствовал в ладонях песок и мелкий щебень:

Земля качнулась, вздрогнула, и он вскочил на ноги. Он был в одной ночной рубашке, острые обломки камня врезались в босые ступни. Он сделал несколько шагов и обессиленно присел на корточки. Ему сделалось страшно. Он обхватил плечи руками, стараясь согреться, но не мог сдержать дрожи. Вокруг была непроглядная ночь, вверху - ни звездочки, и он решительно не понимал, как оказался под открытым небом. Вчера вечером он вместе с Мари смотрел очередную серию телеспектакля и спустя полчаса после его окончания отправился спать. Или он что-то путает?.. Нет-нет, все именно так и было!

От ледяного ветра не было спасения Мастерсон, уткнувшись лицом в колени, старался дышать через ткань рубашки, чтобы не чувствовать нестерпимого зловония.

Время от времени он поднимал голову и озирался вокруг. Ему показалось, что небо с одной стороны постепенно светлеет, и он настолько обрадовался близкому рассвету, что на какое-то время забылся, а когда очнулся, было уже достаточно светло, чтобы оглядеться.

Он находился на голой

вершине одинокого холма. Вокруг, насколько хватало глаз, лежала выжженная бесплодная земля. Не видно даже было признаков растительности, лишь кое-где зловеще торчали почерневшие стволы высохших деревьев. В отдалении неровной полосой висела тяжелая грязная мгла, сквозь которую смутно проглядывали многочисленные трубы, извергающие клубы ядовитого дыма. Весь горизонт, словно чудовищным частоколом, был утыкан трубами. Мастерсон захлебнулся от ужаса.

Он совершенно не узнавал окружающей местности. Он был один в этой безжизненной пустыне.

Он закричал, запрокинув голову к свинцовому небу, бросился вниз по склону холма.

Он спотыкался и падал, обдирая в кровь колени и руки, вновь поднимался и бежал дальше, ничего не видя перед собой.

Он бежал до тех пор, пока не упал, как подкошенный посреди громадной свалки, в которую была превращена цветущая некогда Земля:

* * *

Землетрясение продолжалось несколько минут и не принесло особых разрушений, если не считать нескольких зданий старинной постройки и поврежденного транслятора, снабжавшего энергией один из малонаселенных районов штата. Аварийная команда, вооруженная противогазами, спецкостюмами и необходимой техникой, приступила к восстановлению установки через полчаса после прекращения подземных толчков.

Еще до полудня подача энергии была восстановлена, и на изъеденном эрозией холме, словно по мановению волшебной палочки, поднялся белый четырехбашенный замок, зазеленела трава, и зашумели листвой деревья - это включились силовые поля и телевизионное изображение, искусная комбинация которых и представляла собой современное жилище и внешнее его окружение.

На пороге появилась молодая красивая блондинка в небрежно запахнутом пеньюаре.

Она обошла здание, всматриваясь в окружающие поля с пожелтевшей пшеницей, скользнула глазами по живописно всхолмленной линии горизонта и, бросив взгляд на безоблачное небо, неторопливо вернулась в дом.