Авантюристы

Эмар Густав

Все присутствующие задрожали от ужаса при этом взрыве гнева, столь долго сдерживаемом, который наконец разрушил все преграды и вылился наружу с непреодолимой силой.

— Горе тебе, палач! — продолжал флибустьер

зловещим голосом. — Ты мне напоминаешь, что я Монбар Губитель. Олоне, разведи огонь в букане.

Неописуемый ужас завладел всеми присутствующими при этом приказании, которое явно говорило, на какую ужасную муку был осужден граф; сам дон Стенио, несмотря на свою неукротимую гордость, почувствовал холод в сердце. Но в эту минуту монах, который до сих пор лежал неподвижно, по-видимому нечувствительный ко всему происходящему, с трудом встал и, опираясь на руки донны Клару и ее брата, шатаясь подошел и стал на колени перед флибустьером.

— Сжальтесь! — вскричал он. — Сжальтесь именем Господа!

— Нет, — сурово ответил Монбар, — этот человек осужден!

— Умоляю вас, брат, будьте милосердны, — настойчиво просил монах.

Вдруг граф вынул два пистолета, спрятанных в камзоле, и направил один на донну Клару, а другой приставил себе

ко лбу.

— К чему умолять тигра? — сказал он. — Я умру, но по своей воле, и умру отмщенный!

Он спустил курки. Раздался двойной выстрел. Граф повалился на землю с простреленной головой; второй выстрел, неточно направленный, не попал в донну Клару, а поразил фрея Арсенио прямо в грудь и опрокинул его к ногам убийцы. Последнее слово бедного монаха было:

— Сжальтесь!

Он умер, устремив глаза к небу, как бы обращая к Небу последнюю молитву за своего палача…

На закате дня равнина опять вернулась к своему обычному уединению. Монбар, похоронив в одной могиле жертву и убийцу, — для того, конечно, чтобы праведник заступился за преступника перед престолом Всевышнего, — вместе с флибустьерами и карибами уехал в Марго.

Донна Клара с братом вернулась в дель-Ринкон в сопровождении испанских солдат, которым Монбар из уважения к донне Кларе и дону Санчо согласился возвратить свободу.

Когда-нибудь мы продолжим историю этих знаменитых флибустьеров, которые были основателями французских колоний в Америке, если этот рассказ, служащий как бы прологом, понравится читателям.