Авантаж
Шрифт:
Закрепляли навыки владения новым оружием, амуницией Дин Ли и Су Цзен в основном в интенсивных виртуальных тренировках. Нельзя сказать, чтобы 85-летний генерал Цзен в доспехах выглядел и воспринимался неуклюже, напоминая кастальского неповоротливого быка-трикорна, нападающего на юркого матадора. Однако в сравнении с Цзеном юный Ли двигался запредельно виртуозно, артистично владея точно таким же молодым телом как и у генерала, поскольку они оба одновременно покинули амниотический центр после реституции и реабилитации. Тем не менее, возрастная информационно-эмпирическая разница между ними все же чувствовалась. Давит, как ни крути, груз прожитых лет. И то, что сержанту Ли эмпирически и психологически учиться намного легче чем ему, генерал Цзен признавал, отдавал молодому соратнику пальму первенства в этом вопросе и дисциплинировано прислушивался к его советам и наставлениям.
— …
— Абсолютно верно, генерал. Обучение и образование представляют собой не более, чем последовательные серии условных коммуникативных рефлексов, если непроизвольное запоминание нам успешно обеспечивает дидакт-процессор.
— Тут, мой друг, мне нечем возразить вам. Ведь именно про наши времена сказано в далекой древности где-то на изначальной Земле: устами младенцев глаголет истина. Как вы понимаете, виконт Либен, я не имею в виду вас. Прошу не обижаться и не огорчаться. Ибо тогда люди тоже мечтали о всеобъемлющем базовом образовании, приобретаемом в младенческие годы.
— Совершенно верно, генерал. Хотя иногда мне кажется: прекрасной мечте древних дидактиков никогда не суждено сбыться в нашем образовательном деле. Проходит 20–30 лет после окончания школы и университета, и мы видим толпы невежественных недоумков, напрочь забывших то, чему их учили в детстве. Обидно, генерал, но базовые научные знания о Вселенной, человеке, об обществе, и практическая коммуникативная социометрия о том, каким быть, с кем жить, у большинства уходят в некуда, наверное, в анальные отверстия какому-нибудь коту или псу…
— Вы слишком пессимистичны и зоологичны, мой друг. В древности все образование сваливали в кучу где-нибудь у порога учебного заведения сразу же после его успешного окончания с отличием или без такого. В разных источниках мне доводилось сталкиваться с тем, как молодому человеку, принятому на службу, на работу, на должность безапелляционно указывали: забудь все то, чему тебя учили. Также в одной древней аудиовизуальной фабуле я сам видел, как бывшие школяры по-садистски радостно расправлялись с уже ненужными им учебными пособиями — с наслаждением сжигали их или сексуально терзали, превращая источник знания в ни во что негодную бумажную макулатуру.
— Ну, это понятно, генерал. Таким образом молодежь тогда выражала свой протест против глубокой пропасти, когда-то существовавшей между теоретическими и практическими знаниями. Косные дидактики прошлого содержательно смешивали в одну единовременную кучу (ее они еще называли: не разбери поймешь) общее образование, идеологическое просвещение, обрывочное социометрическое воспитание, специальную и профессиональную подготовку. В такой мешанине наличие среднего образования рассматривалось как свидетельство об его отсутствии, так и писали в нем "об окончании", надо полагать, навсегда, а высшее специализированное образование считалось некоей наградой-дипломом, правда, невесть за что, вероятно, за бездарно потраченное время.
— Вот здесь вы несправедливо бескомпромиссны, мой дорогой виконт! Так как механическое запоминание в течение полутора-двух десятилетий огромного массива часто бессистемных разрозненных данных и сведений, их бессознательное усвоение и постоянное стремление наших пращуров хоть тушкой, хоть чучелом пустить свои знания на пользу дела — можно расценивать как в некотором роде гуманитарный подвиг или подвижнические труды, заслуживающие похвальной грамоты. Не только по меркам стародавнего инструктивного преподавания, но и по критериям суперлативной дидактики наших дней, людей, ставших несмотря ни что образованными, следовало бы вознаграждать галактическим орденом "За заслуги перед империей". Тем более, я убежден: ни в древности так не бывало, ни по сей день лишних и бесполезных знаний не бывает, когда все идет в ход. Бумажные книги надо было таки беречь, нынче их так мало уцелело. Ведь то, что когда-то было написано, отпечатано типографским способом в древних книгах или как сейчас хранится в мозговых извилинах наших долговременных воспоминаний, в аморфной и твердокристаллической памяти ментаторов, в модулированной гравиметрии планетарных запоминающих устройств — требуется осмыслить, понять, освоить и применить на практике. Вопрос ведь не в количестве информации, не в методах ее эффективной переработки, а в ее использовании во благо или во вред. Оценки, сами понимаете, могут быть диаметрально противоположными. Ибо знание абсолютно. Оно либо есть, либо его нет.
— Отлично
Присоединившийся к Су Цзену и присоседившийся к завтраку Айв Редверт молча поприветствовал присутствующих общим поклоном. Дина Ли он не перебивал, очевидно, полагая, что дидактический монолог рейнджера-студента скоро выдохнется и его инструктивное красноречие иссякнет. Не на того напал! Между тем благодарная аудитория Дина Ли не на шутку вдохновила:
— Отнюдь не концептуальная история или палеография являются, джентльмены, мостом между прошлым и будущим, а универсальная дидактика, обеими ногами твердо опирающаяся на настоящее, осуществляет связь времен и народов. Потому как неопровержима способность дидактики придавать абсолютному прошлому знанию конкретную будущую форму, вне зависимости от того, насколько абстрактным оно кому-то представляется.
Каждому по способностям, и доисторический наставник-педагог должен был механически вбить и засадить в головы обучаемых беспорядочный набор сведений и данных. Если ученики сами, разумеется, не искали и не разрабатывали иные способы обретения знаний. В противоположность древней ювенильной педагогике универсальная дидактика предполагает, наоборот, извлекать знания на поверхность из долговременной памяти обучаемых, осваивать его и осваиваться с ним с целью творческого применения на практике.
Целесообразно оценивать креативное знание только по двум критериям, как неоспоримо отметил милорд генерал Цзен, ибо знание на практике абсолютно, оно либо наличествует, имея своих носителей-творцов, либо наше знание отсутствует. В таком случае, что прикажете применять: плюс или минус, нуль или единицу? Отрицательный результат есть его отсутствие, когда критерий целеполагания сегодня и завтра требует от нас применения двухбалльной системы: да и нет. Удовлетворительно — неудовлетворительно. Черное всепоглощающее в минус и белое всеобъемлющее в плюс. Иных абсолютных оценок, кроме белых и черных баллов, в дидактике не существует. Так же как и в нашей миссии. Победа или ничего…
Во время риторической паузы вошедший в дверь за спиной Дина Ли доктор Бармиц тоже не стал прерывать разошедшегося оратора, тихонько примостившись на кресле в углу. Но как можно не заметить супрематичного доктора?
— Благодаря любезности организаторов экспедиции, мы обладаем абсолютным знанием, джентльмены, о нашем специальном вооружении, амуниции, эвентуальных целях и конкретных задачах миссии на Кадме-Вэ. Мне и генералу Цзену осталось достигнуть аподиктического абсолюта в течение последних двух дней и двух ночей, неустанно упражняясь и тренируясь. Тогда как основной вопрос дидактики мы разрешим несколько позднее, во время обеденного отдыха или уже на Кадме-Вэ, когда добудем необходимую информацию. Вот оно, наше познание многообразия добра и зла, братья-рейнджеры! Никому мало не покажется, если разведданных много не бывает…