Аванпост
Шрифт:
— Достаточно точна для того, чтобы узнать факты.
— Иногда, чтобы докопаться до истины, надо отмести факты в сторону.
— Я думал, что факты и истина — одно и то же, — удивился Бейкер.
Бард покачал головой.
— Если я что-то и почерпнул, выслушивая истории «Аванпоста», то лишь одно: зачастую факты — враги Истины. И я говорю про истину с большой буквы.
— Ты хочешь сказать, что я могу и дальше рассказывать свои истории, а ты будешь переписывать их, чтобы они соответствовали твоему видению истины? — спросил
— Я тебе уже говорил: я не переписываю, я приукрашиваю.
— Какая разница?
— Я сохраняю каркас ваших историй: кто, что, где, когда, с кем. Но я стараюсь сделать их более значимыми, чтобы будущие поколения понимали величие того, что вершилось сейчас.
— А если ничего великого не вершилось? — спросил Макс.
— Они все равно проникнутся гордостью за ваши достижения, какими бы тривиальными они сейчас ни казались, — ответил Бард. — Разве это грешно?
— Я и не говорил, что грешно, — напомнил Макс. — Просто нечестно.
— Ну почему мне не удается доказать тебе, что есть разница между ложью и приукрашиванием? — В голосе Барда слышалось раздражение.
— Может, потому, что в своей жизни он не разделяет первое и второе? — предположил Бейкер.
— Послушай, он — историк, летописец, — гнул свое Макс. — Он должен говорить правду. Он лжет. Это неправильно. Все просто.
— Тебе приходилось убивать из пистолета, спрятанного в твоей третьей руке? — спросил Бейкер.
— Конечно, — кивнул Макс. — Но это совсем другое.
— Но ты же поступал нечестно.
— Вопрос стоял о жизни и смерти.
— Вот об этом и пишет Вилли.
— С чего ты так решил?
— Только это не его жизнь и смерть, — пояснил Бейкер. — Наша. Кто-то возьмет эту книгу через пару сотен лет, и я буду жить до тех пор, пока обо мне будут читать. Как только закроется книга, я снова умру. Это я тебе про жизнь. А смерть наступит, если он не продаст рукопись или никто никогда не откроет книгу.
— Сукин ты сын, я себе такого и представить не мог. — Он повернулся к Барду. — Разрешаю тебе писать, что вздумается.
— Приукрашивать, — настаивал Бард.
— Как ни назови.
— Есть одна история, которую у меня не было возможности приукрасить, потому что я ее еще не слышал. Как насчет нее, Катастрофа?
— А я тут при чем?
— Ты же участвовал в войне, не так ли?
— Самую малость, даже не успел вспотеть.
— Все равно я хочу об этом слышать. — Бард уже приготовил блокнот.
— Как скажешь, — пожал плечами Бейкер.
КАТАСТРОФА БЕЙКЕР И КОРАБЛЬ, КОТОРЫЙ МУРЛЫКАЛ
Я решил, что именно мне по силам закончить эту войну (начал Бейкер). Подумал, что лучший способ — нанести удар в самое сердце. Я знал, что главный лагерь пришельцев расположен на Генрихе III, вот и полетел туда, как только покинул «Аванпост».
Я не пытался подкрасться к ним незаметно. Наоборот, вошел в лагерь, сказал, кто я есть, и
Я исходил из того, что победитель боя выиграет и войну, но их командир со мной не согласился, прежде всего потому, что не располагал необходимой властью. Во время разговора с ним меня представили миловидной женщине, которая занималась торговлей оружием, и я выдвинул контрпредложение: если их чемпион победит, я буду всю войну сражаться на их стороне, а если победа останется за мной, они отдадут мне королеву Элеонор Прованскую, такое имя я дал этой женщине.
Они решили, что при моей силе я должен одновременно драться с двумя их чемпионами, а поскольку в росте и габаритах они уступали людям, я согласился. Насколько я помню, поединок занял не больше двух минут. Я уверен, что тощий когда-нибудь снова сможет ходить, а вот насчет плотного, коренастого, сильно сомневаюсь.
Пришельцы повели себя благородно и отдали мне королеву Элеонор. Ее это не очень порадовало, но я повел ее к своему кораблю, чтобы не дать ей сбежать. Оставался на земле, пока она открывала люк и входила в воздушный шлюз. А потом, прежде чем я успел остановить ее, Элеонор задраила люк и взлетела, оставив меня на земле с отвисшей челюстью.
Пришельцы смеялись до слез, а я так разозлился, что уже хотел вызвать их всех на бой без правил, но потом сообразил: нет их вины в том, что я нашел лимон в саду любви. Я попросил их показать мне ее корабль, которому теперь предстояло стать моим.
Выглядел звездолет на удивление странно, таких мне видеть еще не доводилось, но я не видел причин отказываться от него, звездолет есть звездолет, поэтому, раздав двадцать автографов, попрощался с хихикающими пришельцами и поднялся на борт.
Такого пульта управления с надписями на непонятном мне языке я тоже никогда не видел, кресла и переборки казались живыми, впрочем, я не обращал на них особого внимания. Куда больше меня занимало другое: как активировать корабль и взлететь.
* * *
Ураган Смит встал и направился к двери.
— Ты уж меня извини, Катастрофа, но я все время поглядываю на часы и чувствую, что мне пора. Иначе Шеба, оставшаяся на Аделаиде Лувайн, израсходует весь запас воздуха.
— Нет проблем, — ответил Бейкер. — Будет нехорошо, если твоя дама задохнется, пока ты пьешь и проводишь время в свое удовольствие.
— Я рад, что ты меня понимаешь. Увидимся через день-другой.
* * *
Одна кнопка на пульте управления привлекла мое внимание (продолжил Бейкер). Она выделялась своей яркостью, вот я и нажал на нее, поскольку не мог весь день таращиться на пульт управления.
И услышал пронзительный женский вскрик.
— Кто здесь? — Я выхватил лучевик, огляделся.
— Я, — ответил женский голос.
— Где ты прячешься?
— Я не прячусь, — ответил голос. — Я — корабль.
— Ты — киборг или искусственный интеллект?