Авалон-2314
Шрифт:
Я поднялся по низким ступенькам. Широкие ворота храма были прикрыты, но не заперты. Постояв несколько секунд, вошел внутрь. И здесь никого. Лампады перед иконостасом, несколько горок свечек на низеньком столике у входа. Сверху, над столиком, на белом листе распечатка цен на свечи: от копейки до десяти рублей.
Пахло в храме деревом и совсем немного – ладаном, чуть-чуть – старым, но чистым деревенским домом, еле заметно – известкой. Здесь было прохладнее, чем на улице, и очень тихо. Некоторые половицы поскрипывали под ногами.
Жаль, что в церкви совсем нет людей… Не с кем даже поговорить.
Я зажег свечи от лампады, поставил их перед иконами, перекрестился и вышел в притвор. Здесь, на входной двери, было прикреплено бумажное объявление: «Всех, кто хочет узнать больше о православии, приглашаем в Православную миссию в вирте, код прямого доступа 111777. Работает детская воскресная школа».
Надо будет зайти в церковь в виртуальном пространстве. А сейчас – дальше. После посещения пустого храма мне стало тоскливо и одиноко – впервые за все время после воскресения.
* * *
Завтракать Соловей и Ольга спустились в ресторанчик на первом этаже отеля. Постояльцев здесь оказалось немного, друг на друга они не обращали никакого внимания. Вернее, те, что были вместе, конечно, разговаривали друг с другом, но на новых посетителей никто и не посмотрел, что Диму слегка обидело – он привык, чтобы его узнавали. За границей, конечно, узнавали не всегда, но часто в отелях жили соотечественники, которые всегда были рады шумно поприветствовать звезду эстрады. Соловей всегда делал вид, что внимание ему надоело, но внутренне блаженствовал.
Шведский стол предлагал гостям «Мэн-Тесса» омлет – в жестяном судке горели две свечки, чтобы кушанье не остыло. Фарфоровое блюдо украшало несколько румяных, только из духовки, булочек, в большой хрустальной вазе лежали фрукты. Чистые скатерти, блестящие столовые приборы. Приятное местечко, тихое.
Дима положил себе полную тарелку омлета, взял пару булок. Оля ограничилась одним яблоком – не иначе сохраняла фигуру. Взяла вилку и ножик, начала нарезать яблоко тонкими ломтиками. Получалось у девушки так себе, яблоко норовило покатиться по тарелке, и Оля сосредоточенно хмурилась. Наверное, привыкла есть яблоки без затей, просто кусая, а сейчас стеснялась.
– Тебе больше ничего не хочется? – спросил Соловей.
– Нет, – скромно улыбнулась девушка.
– А кто все эти люди? – Дима обвел рукой вокруг.
Оля удивленно взглянула на него:
– Понятия не имею. Какая разница?
– Я о том, что они, наверное, туристы. Или, как и мы, из прошлого?
– Лично я из настоящего, – заявила Оля. – И тебе советую относиться к жизни так же. Что было, того уже нет. А мы есть.
– Ну, отлично, – без особого энтузиазма проговорил Соловей. Происходящее ему не то чтобы не нравилось – не внушало доверия. Казалось каким-то глупым и неестественным. – Выпить тут можно?
Не дожидаясь ответа, Дима жестом подозвал официантку, коротко бросил:
– Сто граммов коньяка.
– Советский, дагестанский,
– Советский? – удивился Соловей. – Это еще что такое?
– Стиль «ретро».
– А, ясно… Винтаж. Приличнее ничего нет?
– Французский бренди.
– Тащите хоть что-нибудь… Ты будешь?
Ольга не отказалась.
Коньяк был подан в графинчике и немилосердно драл горло. Не «Хеннесси», прямо скажем. Ну и ладно. Зато вокруг смотреть стало приятнее, и даже хмурые лица туристов показались Соловью симпатичнее. А уж спутница его – настоящая красавица. Надо же, заботится о нем. Любит, наверное. Ничего, он еще увидит небо в алмазах. И девочку отблагодарит. Можно будет взять ее в подтанцовку – на большее простушка вряд ли способна, да и не стоит баловать… А если она дочка какого-то влиятельного человека? Тогда можно жениться. Сейчас, без друзей и связей, он никто. Нужна поддержка, нужен спонсор, продюсер.
Оля от коньяка раскраснелась, стала еще симпатичнее.
– Пойдем погуляем по городу? – предложила она.
– А документы? У меня ведь документов нет, – внезапно сообразил Соловей. – Куда я без паспорта?
– Паспорта нет, но сейчас документов нигде не спрашивают. Насчет этого не переживай.
– Без бумажек жить нельзя.
– Сейчас не бумажки в ходу, а чипы. Мы тебе сделаем электронное удостоверение личности, чуть позже. Когда опять выйдешь на сцену.
– Ясно. А когда мы начнем работать? Если ты модель, у тебя должны быть знакомые, выходы на каких-то влиятельных людей…
– А я уже начала работать, – лучезарно улыбнулась Оля. – Встреча с продюсером через два дня. Он сейчас на съемках в Рио-де-Жанейро.
– Крутой продюсер?
– Ты как думаешь?
– Ну, был бы он крутым – в космосе бы клип снимал, а не в Рио.
– И что там хорошего, в космосе?
– Невесомость. Прикольно.
– Давно уже немодно, – заявила Оля. – А мулатки всегда смотрятся эффектно. Как и блондинки.
– Можно подумать, – хмыкнул Соловей, поднимаясь из-за стола. – Я в номер на пару минут, и пойдем гулять.
– Хорошо.
* * *
Информационная панель мобиля пискнула, привлекая внимание. На экране появилось сообщение: «В то время, когда вы находились в удалении от информационных интерфейсов, на ваше имя поступило сообщение». Шустрые приборы… Мои имплантаты не могли сообщить мне что-то напрямую – я еще не обзавелся коммуникатором-громкоговорителем, – поэтому они связались с электроникой мобиля.
– Готов выслушать сообщение, – сообщил я в пространство.
На экране появилась хорошенькая девушка. Внимательно взглянув на меня, проговорила:
– Привет! Осваиваешься? Если хочешь, можем встретиться в вирте. В приложении – код моего прямого доступа. Правда, я собираюсь входить в вирт только вечером. Устроит?
Только когда изображение девушки пропало с информационной панели, я сообразил, что послание пришло от Виолетты, моей новой знакомой из двадцать второго века. Интересно, она намекала на романтическое свидание?
– Передать обратное сообщение, – приказал я. – Рад слышать. Буду непременно. Сейчас за городом.