Ава

Pretty Rippey

Позже они лежали на кровати, лениво распластавшись на шелковых простынях. Больно горели красные полосы от плетей и когтей, и все еще пылали алым пятна, оставленные горячим воском, но Аву они мало волновали. Пускай ошейник все еще обхватывал ее шею и грели и немного щекотали запястья меховыми подкладками кожаные кандалы, она чувствовала себя такой расслабленной и мягкой, что ничто не могло потревожить ее блаженное состояние. Ей хотелось нежиться в постели и прижиматься к любимому мужчине и больше ничего.

Опустив палец в бокал с шампанским, Роберт подцепил маленькую

капельку и поднес ее к губам любовницы. Ава прикоснулась к его пальцу, сцеловывая золотистую бусинку игристого вина, и довольно улыбнулась.

— Так что за тост? — заинтересованно спросил Рид, напомнив про то, с чего вечер начался.

— Честно, я уже забыла, — со смешком ответила Ава и посмотрела любовнику в глаза. Голубые, такие светлые и яркие, что своим цветом при дневном солнце навевали сравнения с лунным камнем, но в полумраке и трепещущем пламени свечей они становились темными, и нечто пугающие и ужасно привлекательное в их глубине высвобождалось и начинало сиять, точно первая утренняя звезда на сумеречном небе. И сейчас, все же вдыхая тяжелую и дурманящую смесь из ароматов свечей, его парфюма и ее духов, вина и разгоряченных после страстной близости тел, она готова была смотреть в его глаза вечно.

Не отрывая взгляда, Ава приподнялась на локте, протянула руку и медленно запустила пальцы в короткие русые волосы Роберта. Он прикрыл глаза, блаженствуя от ее прикосновений, но не теряя ни капли от той властности и силы, которую источал, так, как умеют только хищные звери.

— Но я точно знаю, что впереди нас ждет только лучшее, — улыбнулась Ава и, отпустив его волосы, провела пальцами вдоль точеной скулы мужчины.

— За это стоит выпить, — довольно ответил Роберт и, глотнув из бокала, подался девушке навстречу. Он поцеловал ее, передав в момент поцелуя шампанское, и у их губ был терпкий привкус игристого вина.

Короткое время до Сочельника пролетело незаметно. В день перед Рождеством к Аве в гости заглянула Ребекка. Она должна была уезжать вместе с Доном к ее родителям, но тому надо было закончить еще какие-то дела, как обычно отложенные до самого последнего момента, и за праздничным столом они должны были оказаться только под вечер. Благо прогноз погоды обещал теплое Рождество без осадков, так что Бекки без какого-либо волнения опоздать позволила себе заглянуть к подруге, с которой в следующий раз они должны были встретиться уже только в следующем году.

К чести мисс Мур она всегда предупреждала заранее, если собиралась заскочить даже на пять минут, что дало Аве время не только слегка прибрать привычный кавардак в квартире, но и замаскировать косметикой и волосами характерный синяк на шее, оставшийся после звериного укуса Роберта. След остался весьма красноречивый и броский. Аве он настолько понравился, что она не удержалась, сфотографировала его и отправила Риду с игривым комментарием. Но от остальных она его старательно прятала, как и все прочие последствия бурной ночи, и выбирала одежду, в том числе и праздничную, исключительно с высокими воротниками. Только перед Ребеккой она появилась загримировавшись, зато не

меняя домашнего наряда — огромная фланелевая рубашка и леггинсы как всегда.

Бекки так ничего подозрительного и не заметила, и подруги спокойно пили горячий горький шоколад, подслащенный в честь праздников марципановым ликером, и обсуждали за чертежным столом эскизы конкурсного проекта Авы. Ванда бесцельно моталась у них под ногами, с магической ловкостью ускользая каждый раз, когда Ребекка пыталась ее погладить или потрепать за ушком, и прицельно посматривала в сторону украшенной золотыми и красными шариками рождественской елки, от которой Ава вынуждена была начать ее гонять еще до того, как на ветках засияли первые игрушки.

— Ну, как тебе? — спросила Ава и с нетерпеливым ожиданием посмотрела на подругу. Та молчала, сосредоточенно изучая эскизы и по привычке забавно хмурила брови. Со стороны она выглядела как строгий экзаменатор, да так похоже, что Хейз начала не на шутку нервничать. Все же Ребекка была опытнее ее и куда более внимательная к деталям, которые сама Хейз, увлекшись, упускала из виду.

Прошло еще несколько минут тишины, и Ава, искренне расстроившись, уже мысленно поставила на своей работе крест, как Бекки наконец-то улыбнулась и радостно посмотрела на подругу.

— Мне нравится. Правда, очень нравится, — одобрила она. — Но все-таки верни маскароны, как на старом эскизе.

— Думаешь? — задумчиво изогнув брови, спросила Ава. — Точно лишним не будет?

— Никогда не видела ничего плохого в умеренном декоре, — повела плечом Ребекка. — Тем более, в данном случае маскароны не перетягивают на себя внимание, но уравновешивает фасад, иначе одна его сторона точно потеряет на фоне фантазийной второй.

— Но с самим зданием все в порядке? — обеспокоенно уточнила Хейз.

— Само здание просто замечательное! — заулыбалась Бекки. — Самую малость фантастичное, но приковывает взгляд.

— То есть у меня есть шансы? — облегченно спросила Ава.

— Конечно да! — искренне поразившись неуверенности подруги, ответила Ребекка. — Я не стану пророчить тебе первое место, хотя бы чтобы не сглазить, но я уверена, что на конкурсе тебя как минимум заметят. И может ты даже сможешь вырваться из нашего офиса и продвинуться к новым высотам.

— Кто бы говорил, сама сколько лет уже на этой работе сидишь? — подколола ее Ава. — А меж тем, судя по твоим проектам в столе, в тебе гибнет талантливый ландшафтный архитектор и дизайнер.

— Да куда я уйду? — закатила глаза Ребекка. — У меня не за горами свадьба, дети, дом в ипотеку и прочая рутина, на которую меня уламывает вся родня, да и Дон начинает думать, что узаконить отношения и влиться в ряды типичных американских семей — отличная идея, а ты меня подстрекаешь место работы менять.

— Не хочешь — не выходи замуж. Делов-то, — понимая, что ее сейчас стукнут чем-нибудь по рыжей наглой морде, пробормотала Ава и с невинным видом спряталась за кружкой горячего шоколада. К счастью Ребекка ограничилась только еще одним закатыванием глаз и тяжелым, полным цинизма вздохом.