Аутодафе
Шрифт:
После этого Кэсси продолжала спускать на Тима собак, что бы он ни говорил и ни делал, а Такк по возможности избегал его. У Тима появилось ощущение, что с него взыскивается за грехи матери. Свою жизнь у Делани он не воспринимал иначе как неустанное отбывание наказания.
Он старался приходить домой как можно позднее. Но когда на улице темнело, все его дружки разбредались по домам на ужин, и ему не с кем было даже поговорить.
Спортивная площадка слабо освещалась мягкими неравномерными пятнами света из заляпанных церковных окон. Опасаясь попасться на глаза кому-нибудь типа Эда Макги,
— «Ave Maria, gratia plena… «Радуйся, Мария, благодати полная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь».
Но Тим и сам не очень знал, чего хочет. Он еще был слишком мал, чтобы понять, что, оказавшись с рождения в паутине неразрешенных вопросов, просит Деву Марию вразумить его.
Зачем я появился на свет? Кто были мои родители? Почему меня никто не любит?
Однажды поздно вечером, когда он осторожно поднял глаза, ему — на какой-то мимолетный миг — показалось, что статуя улыбается, словно говоря: «В этой непростой жизни ты должен быть уверен в одном: Я тебя люблю».
Вернувшись домой, он получил от Кэсси затрещину за опоздание к ужину.
Дебора
Самым первым воспоминанием Деборы о Дэнни был яркий блеск острого ножа, приближающегося к его крохотному пенису.
Вокруг ее братика восьми дней от роду сгрудились люди, но она все хорошо видела, поскольку сидела на руках у матери, стоявшей в углу комнаты. Малышка Дебора то расширенными глазами смотрела на происходящее, то ежилась и зажмуривалась от страха.
Дэнни лежал на подушке на коленях у сандека [2] дяди Саула. Троюродный или даже пятиюродный брат отца, это был ближайший родственник-мужчина по отцовской линии, и его нежные, но сильные руки крепко держали разведенные в стороны ножки Дэнни.
Затем могель — высокий, сухопарый человек в белом переднике и молитвенной накидке — наложил на маленький пенис зажим и металлический колпачок в форме колокольчика, закрыв его нижнюю часть до крайней плоти… В тот же миг в правой руке у него появилось нечто похожее на стилет.
2
Тот, кто держит ребенка во время обряда обрезания.
Все затаили дыхание, а мужчины инстинктивно загородили руками сокровенные места.
Торопливо прочтя благословение, могель проткнул кончиком лезвия крайнюю плоть ребенка и одним круговым движением срезал кожицу вокруг края защитного колпачка. Маленький Дэнни заплакал.
В следующее мгновение исполнитель обряда поднял срезанную плоть, чтобы все видели. После чего бросил ее в серебряную чашу.
Рав Луриа сильным голосом начал читать благословение.
— Благословлен Отец Вселенной, повелевший нам готовить наших сынов к исполнению
Раздался вздох облегчения, и воцарилось веселье.
Хнычущего Дэнни вернули на руки сияющему отцу.
После этого рав Луриа пригласил всех есть, пить, петь и танцевать.
В соответствии с Заветом, мужчины и женщины были разделены перегородкой, но даже с женской половины Дебора слышала голос отца, перекрывавший все остальные голоса.
Едва научившись произносить связные фразы, Дебора спросила у матери, проводилась ли такая же церемония, когда она появилась на свет.
— Нет, детка, — мягко ответила Рахель. — Но это не значит, что мы любим тебя меньше.
— А почему нет? — допытывалась Дебора.
— Не знаю, — отвечала мать. — Так установил Отец Вселенной.
Со временем Дебора Луриа узнала, что еще установил Отец Вселенной для еврейских женщин.
В молитвах и благословениях, которые по утрам произносили мужчины, Господу возносилась благодарность за все мыслимые благодеяния:
«Благословен Ты, Всевышний, научивший петуха отличать день от ночи».
«Благословен Ты, Всевышний, оградивший меня от язычества».
«Благословен Ты, Всевышний, создавший меня мужчиной, а не женщиной».
Если мужчины воздавали благодарность Господу за принадлежность к сильному полу, то девушкам полагалось довольствоваться тем, что их «создал Господь по воле Своей».
Дебору отдали в традиционную школу «Бейт-Иаков», единственной задачей которой была подготовка еврейских девочек к обязанностям еврейских жен. Здесь они читали иудейский свод Законов — во всяком случае, его сокращенную версию, составленную специально для женщин еще в девятнадцатом веке.
Их учительница миссис Бреннер неустанно напоминала девочкам, что для них будет особой честью помогать супругу в выполнении заветов Господа Адаму «плодиться и размножаться на земле».
«Неужели это все, на что мы годимся? — думала Дебора. — Мы — только машины для производства детей?» Вслух задать этот вопрос она не решалась, но с нетерпением ждала объяснений от миссис Бреннер. И лучшим объяснением, которое смогла предложить учительница, оказалось то, что женщина, созданная из ребра мужчины, является всего лишь его частью.
При всей своей набожности, Дебора не могла принять эту сказку за установленный факт. Но высказать вслух свой скептицизм она не осмеливалась.
Случилось так, что спустя несколько лет, будучи уже в старших классах школы, Дэнни показал ей отрывок из Талмуда, который ей читать не позволялось.
В этом отрывке объяснялось, почему во время сношения мужчина должен быть лицом вниз, а женщина — лицом вверх: мужчина смотрит на землю, то место, откуда он родился, а женщина — на то место, откуда появилась она — то есть на мужское ребро.
Чем больше Дебора узнавала, тем больше крепло в ней негодование. Не столько оттого, что к ней относились как к низшему существу, сколько из-за лицемерия педагогов, всеми силами пытавшихся убедить девочек в обратном — даже тогда, когда они объясняли, что женщина, родившая мальчика, считается снова «чистой» спустя сорок дней, тогда как в случае рождения девочки на это отводится целых восемьдесят.