Аут

Иртенина Наталья Валерьевна

– Я тоже видел, – возразил Кубик. – Мы оба видели, как чудище отправилось туда, откуда они все приходят к нам. Помнишь, ты говорил, что Оракул пролез к нам из другого мира? Я, сам не знаю как, отправил этого его родича обратно. Вот и все.

Раф подумал и спросил:

– Значит, ты можешь услать на фиг нашего Оракула?

– Наверно. – Кубик вдруг побледнел. – Как ты думаешь, если я это сделаю, в клане начнется полная жопа? – И добавил, передернув плечами: – Столп конституции. Бр-р!

– Очень

может быть, – раздумчиво ответил Раф. – Хотя у президент-генерала Дива большой зуб на Оракула, боюсь, клан без столпа пойдет вразнос. Наверно, мы тогда друг друга перестреляем.

– Кстати, – вспомнил Кубик. – А откуда он взял оружие для своего военного переворота?

– Как откуда, со склада, конечно. Там всего полно. Ты не знал?

– А может, и мне разжиться? – помечтал Кубик.

– Опоздал. Склад теперь охраняется, как и все остальное. И наверняка нужно спецразрешение на получение оружия. – Помолчав, Раф вздохнул: – Да, жаль. Это был мой шанс.

– Можешь еще попытаться честно выиграть выборы, – грустно улыбнулся Кубик.

– После того как я своими глазами видел эту пакость? Да ни за что на свете… А может ты все-таки попробуешь? – Раф умоляюще посмотрел на него.

– Что попробую?

– Ну… научишься укрощать. Научился же как-то давать ему пинка под зад. Вон он как полетел. С ускорением.

Кубик отмахнулся:

– Случайно.

– Ну да, как же, – не поверил Раф. – Где научился-то?

– Там. – Кубик показал пальцем в потолок.

– Там? Ты все-таки был там? – Благоговейный ужас на лице.

– Был. Как видишь, вернулся. До сих пор жив. И намерен заняться просвещением умов, коснеющих во мраке ортодоксии.

Раф поставил на место отвалившуюся было челюсть.

– Хочешь идти проповедовать горлам? Учти, это бесполезно. Они уже намертво закоснели.

– Нет, я говорю об ирчах. Наша ортодоксия должна быть кардинально пересмотрена. Нет никаких великих законов природы и принципов демократии. Я теперь это знаю неопровержимо.

– Неопровержимо только то, что там у тебя мозги расплавились, – с жалостью сказал Раф. – Я предупреждал. Природа жестоко наказывает тех, кто преступает ее законы.

– Если она кого и наказывает, то только таких слепых кротов, как ирчи. Ты не дослушал. Я сказал, что нет законов природы, потому что есть Божество! – триумфально возгласил Кубик.

– Так, – тяжело сказал Раф, словом эти припечатав заявление Кубика к позорному столбу. – Я примерно так и думал. Дикое суеверие и тупой мистицизм. Вот почему природа установила запрет на эту территорию. Вот оказывается, откуда зараза к нам прет. А мы-то думали – от горлов… Ты в курсе, что тебе не дадут и рта раскрыть?

– Догадываюсь, – загрустил Кубик.

– Помнишь, у нас с тобой

был разговор о готовящемся меморандуме, ну, насчет введения в ортодоксию «Божественной константы»?

– Помню.

– Президент-генерал приказом номер три объявил меморандум вредной фальшивкой и уничтожил весь проект. Те, кто его поддерживал и разрабатывал, отправились в добровольное изгнание. Сейчас просят политического убежища у горлов. В Совете Высших освободилось восемь мест. Уловил суть?

– Ты мне поможешь, – полувопросительно сказал Кубик.

– Я? – Раф задумался. – Ну, для этого нужны очень сильные аргументы. Вот если бы ты научился укрощать Оракула…

Кубик бросил на друга изумленный взгляд.

– Я думаю, – сказал он, – у меня есть и другие аргументы. Не менее сильные. Если ты соизволишь выслушать, не строя при этом испуганную или брезгливую рожу.

Раф поудобнее устроил свой зад на кресле.

– Я тебя слушаю.

Кубик встал и начал ходить по комнате, теребя пальцами подбородок.

– Сначала я хочу кое-что проверить. Ты помнишь, какой реал был два месяца назад?

– Чего ж не помнить, – бодро ответил Раф. – Был этот, как его… фу ты, черт… ну как же… Тьфу. «Дивные игрища» были, – с облегчением вспомнил он.

– Ага. Вот и я так же. А в чем там смысл-то был? Ты помнишь?

– Ну там… по лесам, по полям… бродили шайки эльфов. Хотя диколесье они, наверно, все-таки стороной обходили… Какой там еще смысл?

– И еще отряды наемников-назгулов, дружины могучих витязей-хоббитов, процессии паломников к святым местам гоблинской цивилизации…

– …и толпы блаженных гномов…

– …и мобильные отряды сумасшедших волшебников, похожие на стихийные бедствия.

– И чего им всем было надо?

– Вот именно – чего они все хотели?

– Хрен знает.

– Хрен, конечно, знает, – согласился Кубик. – В информатории пусто. Давай дальше. До «Игрищ» что было?

Раф снова напрягся.

– Ну ты и вопросы задаешь. Я что, справочное бюро? Ладно, сейчас… э-м… ну ё мое… «Пелены матриархата»?

– Ладно не мучайся. Я голову сломал, пока вспомнил. «Пелены Майи» были. А до них – «Узы матриархата». А дальше уже хрен вспомнишь. Даже и не пытайся. Я чуть с ума не сбрендил.

– «Пелены майи» – это когда кто-нибудь там думал про какую-нибудь вещь, что она существует реально, она рассыпалась в пыль, так? – спросил Раф.

– Угу. А в «Узах матриархата» начали приносить человеческие жертвы. Мужчин и мальчиков. Процент самопроизвольной был – девяносто один.

– Да-а, хорошо народ повеселился. От души. А к чему ты это все?

– К тому. Ты знаешь, к примеру, что такое «государство»?

– Нет. А что это?

– А «полиция», «министерство», «литература», «экономика», «театр»?