АУТ

Кирино Нацуо

— Стараюсь обходиться без них.

Она ответила совершенно легкомысленно, не думая, но Дзюмондзи заметил, как, едва произнеся эти слова, женщина вдруг побледнела. Ее рука с сигаретой замерла над пепельницей, а взгляд словно приклеился к проходящей мимо с бифштексом официантке. Лоб Кунико моментально покрылся тонкой маслянистой пленкой пота. «Странно», — подумал он.

— Вы в порядке?

— Да… да, — ответила она. — Просто мне немного не по себе от… от мяса.

— Вы вегетарианка?

— Нет, но… я плохо переношу вид мяса.

— О, вот уж не подумал бы, что вы такая чувствительная, — заметил Дзюмондзи, отбрасывая притворную

вежливость, и тут же попытался исправить резкость улыбкой, хотя и понимал, что уже не может скрывать свое истинное к ней отношение.

Единственная проблема теперь заключалась в том, как заставить платить эту тупую сучку, которая, похоже, все еще не понимает, какие неприятности ей угрожают. Конечно, в случае необходимости он мог бы заставить ее работать в каком-нибудь баре, но с такой физиономией, с такой внешностью рассчитывать на многое не приходилось. Лучше всего было бы отыскать кого-то, может быть другого ростовщика, кто мог бы взять на себя ее долги, но теперь, когда ее муж исчез, найти таких идиотов было не так-то просто. Значит, остается только попытаться выйти на след ее сожителя. Представив, какие с этим связаны проблемы, Дзюмондзи стиснул зубы, чтобы не выругаться.

Кунико вдруг подняла голову.

— Знаете, я, пожалуй, могу рассчитывать на хорошие деньги. В ближайшее время. И конечно, начну подыскивать дневную работу. Прямо сейчас.

— Вы ожидаете поступления денег? Откуда же? Другая работа?

— Ну, что-то вроде этого.

— И на сколько же вы рассчитываете?

— Думаю, получу не меньше двухсот тысяч йен.

Вот как? Откуда же такое богатство? А может, просто блефует? Глаза у нее бегали, как будто она что-то скрывала. Дзюмондзи показалось, что в них появился какой-то странный, немного зловещий блеск.

Довольно давно занимаясь сбором денег, Дзюмондзи время от времени встречал опасных, отчаянных, готовых на все людей. Он знавал мужчин, которые, будучи не в состоянии вернуть долг, шли на ограбление или мошенничество, видел и таких, которые, когда их загоняли в угол, могли огрызнуться, пойти на самые крайние меры. Но Кунико вряд ли принадлежала к такому типу; он не ощущал затаившейся в ней опасности, хотя что-то было… Что? Вообще-то такой взгляд ему уже попадался. Однажды. Он порылся в памяти, и перед ним встало лицо женщины, которая после визита Дзюмондзи и еще нескольких парней написала письмо с перечислением всех обрушившихся на нее несчастий, а потом сбросила с моста своего ребенка и покончила с собой. Подобные люди никогда не замечают собственных ошибок и просчетов, зато убеждают себя в том, что все вокруг объединились против них. Стоит только человеку поддаться паранойе, как ему уже наплевать на окружающих, на тех ни в чем не повинных посторонних, которых он втягивает в свою опасную игру.

Распознав в Кунико эту скрытую черту, Дзюмондзи отвел глаза, успокоив взгляд созерцанием леггинсов и соблазнительных бедер покуривающих за соседним столиком старшеклассниц.

— Дзюмондзи-сан, думаю, я смогу получить даже пятьсот тысяч, — хихикнула Кунико.

— Вы имеете в виду некий регулярный доход?

— Не совсем так, но все же рассчитывать можно.

Интересно, подумал он, похоже, у нее есть секретный источник. Может быть, какой-то старичок, с которым она забавляется втайне от всех. Впрочем, Дзюмондзи не было никакого дела до того, откуда возьмутся деньги, главное — чтобы они взялись. Поэтому он решил не расспрашивать дальше, не пытаться выяснять что-то

еще. Если она найдет поручителя, ему останется только следить за своевременным поступлением платежей.

— Хорошо. Раз уж вы вошли в график, то давайте на этом пока и остановимся. Договоримся так: завтра или послезавтра вы зайдете ко мне в офис и принесете вот эту форму с подписью и печатью вашего нового поручителя.

Он протянул ей чистый бланк.

— А это так уж обязательно? — недовольно надув губы, спросила она. — Зачем поручитель, если я принесу деньги?

— Извините, но таков порядок, и я вынужден настоятельно вас просить. Постарайтесь найти кого-нибудь завтра или послезавтра.

Кунико неохотно кивнула.

— Вот и хорошо, тогда я пойду, — сказал Дзюмондзи.

— О… — пробормотала она, не поднимая головы и нервно облизывая губы, как будто пыталась распробовать помаду на вкус.

— Извините.

Он взял счет и поднялся. Кунико взглянула на него, и Дзюмондзи сразу понял — она разочарована тем, что он не предложил подвезти ее домой. Тем не менее он повернулся и пошел к выходу, сожалея разве что о мелочи, потраченной на кофе. За дверью Дзюмондзи остановился и смахнул с пиджака невидимую соринку — жест вошел в привычку, потому что после встречи с должниками всегда появлялось неприятное ощущение, словно к нему прилипла их грязь.

Дело было не в том, что Дзюмондзи не нравилась работа. Большинство из тех, с кем приходилось иметь дело, прекрасно понимали, что увильнуть от долга не получится, и просто пытались выиграть время. В таких случаях надо всего лишь не выпускать подопечных из виду, предугадывать их действия и, поймав в нужный момент, вытряхнуть деньги. Иногда погоня за неплательщиком даже превращалась в увлекательную игру.

Подойдя к своей далеко не новой, купленной со вторых рук «симе», стоящей на краю парковочной площадки, Дзюмондзи заметил появившуюся рядом черную «глорию» с затемненными стеклами. Достав из кармана ключи, он начал открывать дверцу, когда окно «глории» опустилось и из него высунулась мужская голова.

— Акира? Ты?

Оглянувшись, Дзюмондзи узнал Сога, учившегося когда-то в одной с ним школе в Адати. После окончания школы он вступил в банду мотоциклистов, а потом присоединился к группировке якудза. Так, по крайней мере, говорили.

— Cora-сан. — Дзюмондзи повернулся к бывшему приятелю. — Давно не виделись.

Лет пять назад они случайно встретились в каком-то баре в Адати, но с тех их пути не пересекались. Сога остался таким же худым, с вытянутым бледным лицом, как будто у него были проблемы с печенью. Пять лет назад он ничем не отличался от самого обычного панка, сейчас же имел вид относительно преуспевающего бизнесмена: аккуратно зачесанные наверх волосы, небесно-голубого цвета костюм, модная рыжевато-красная рубашка с высоким воротником.

Широко улыбаясь, Сога вышел из машины.

— Какого черта ты делаешь в этом захолустье? Обделываешь темные делишки?

— Я больше не в банде, — ответил Дзюмондзи. — У меня теперь свой бизнес.

— Бизнес? И что же за бизнес? — Сога сунул руки в карманы и, слегка подавшись вперед, заглянул в машину Дзюмондзи. В ней ничего не было, за исключением карты города. — А пристяжной ремень у тебя там есть?

— Когда-то был.

— И что это у тебя с волосами? — спросил Сога, рассматривая прическу приятеля — разделенные на прямой пробор и зачесанные назад волосы. — Пытаешься выдать себя за тинейджера?