АУТ

Кирино Нацуо

Дойдя до стоянки, она обнаружила, что «гольфа» Кунико на месте уже нет. Но кто на нем уехал? И когда? Масако стояла в темноте, представляя, как Сатакэ обходит ее «кораллу», проверяет дверцы, дотрагивается до стекол, заглядывает внутрь… как улыбается про себя, ловя запах ее страха. Ну нет! Она не сдастся, не уступит, не позволит ему взять верх. Она не закончит так, как закончила Кунико.

Стиснув зубы, Масако заставила себя проглотить страх, как глотают, не пробуя на вкус, горькое лекарство. Он не проходил, комком застревая в горле,

но она все же затолкала его внутрь. Потом открыла дверцу, села за руль и включила мотор. Восточный край неба начал светлеть.

_________

Масако смотрела на донышко чашки, в которой не осталось уже ни капли кофе. Делать больше было нечего. От выкуренных сигарет во рту остался неприятный горький привкус. Кофе не хотелось — она и так выпила его слишком много. Официантка, поняв, что одиноко сидящая женщина ничего больше не закажет, перестала подходить к столику.

Масако ждала Дзюмондзи, а его все не было, хотя часы показывали начало восьмого и ресторан постепенно заполнялся теми, кто спешил позавтракать по дороге на работу. В зале плавал запах яичницы и оладий, за столиками негромко переговаривались, звенела посуда. Дзюмондзи опаздывал почти на час, но как только Масако начала подумывать, что он уже не придет, что его, возможно, уже нет в городе, как кто-то сел на соседний стул.

— Извините за опоздание.

На Дзюмондзи была потертая замшевая куртка, надетая поверх черного свитера. Масако впервые видела его таким: уставшим, потрепанным, встревоженным, но в данный момент внешний вид, похоже, соответствовал психическому состоянию.

— Я уж думала, вы не придете.

— Сначала долго не мог уснуть, а потом даже не услышал будильник.

Она кивнула.

— Так вы не проверили стоянку у фабрики?

— Нет, извините. Просто не смог.

Принеся извинение, Дзюмондзи выудил из пачки сигарету и нервно закурил. Пальцы у него дрожали. Он явно был испуган.

— Мне тоже страшно, — прошептала Масако, но Дзюмондзи, похоже, не услышал.

Некоторое время оба молчали, глядя в окно, за которым начиналось обычное рабочее утро. Солнце уже поднялось, и его лучи коснулись вытянувшихся за дорогой тонких белых березок.

— Боюсь, от меня мало пользы, — как будто снова извиняясь, пробормотал Дзюмондзи.

Его симпатичное моложавое лицо, за одну ночь осунувшееся и посеревшее, несло отпечаток нервного напряжения.

— Не важно. Что будет, то будет.

— Пусть так, но это вовсе не значит, что я буду сидеть и послушно ждать, пока кто-то придет меня убивать. — Он вынул из кармана сотовый телефон и положил его на стол с таким видом, как будто предпочел бы разбить проклятый аппарат об пол. — Знаете, никак не могу привыкнуть — стоит этой штуковине зазвонить, как у меня мурашки бегут по спине. Может быть, я бы и не боялся так, если бы не видел его там, в парке.

— Потому он и звонит. Хочет, чтобы мы

паниковали.

— Наверное, вы правы.

— Жаль, я не знаю, как он выглядит, — негромко, словно ни к кому не обращаясь, пробормотала Масако.

Если бы существовал какой-нибудь способ снять зрительный образ с сетчатки глаза Дзюмондзи или Кунико…

— Его трудно описать, — сказал Дзюмондзи, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что Сатакэ может оказаться за соседним столиком.

В ресторане уже было полным-полно бизнесменов, читающих утренние газеты. Масако хотела попросить его прийти на фабрику, чтобы посмотреть, нет ли их врага среди рабочих, но она знала, что он никогда не согласится.

— Ладно, по крайней мере, о Кунико можно не беспокоиться. — Подошедшая официантка положила на стол меню, но Дзюмондзи даже не стал его открывать. — Должен признаться, повозиться пришлось. — Он покачал головой. — Она весила, наверное, вдвое больше, чем тот старик.

Чтобы упаковать Кунико, им понадобилось тринадцать ящиков, которые ему нужно было отправить, встретить и отвезти на мусоросжигательный завод. Вместо ответа Масако снова выглянула в окно и прошлась взглядом по стоянке у ресторана, поймав себя на том, что ищет зеленый «гольф». Похоже, у нее появилась новая привычка.

— Какие у вас планы? Собираетесь уехать или останетесь работать на фабрике?

— Бежать я еще не готова.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Подумайте как следует. Лучше сделать это сейчас, пока еще не поздно. Деньги у вас есть, миллионов семь-восемь. Разве этого недостаточно? — Масако выпила воды, однако ничего не сказала. Она знала, что куда бы ни убежала, Сатакэ последует за ней. — Я исчезаю завтра, — добавил Дзюмондзи.

К столу снова подошла официантка, и он заказал гамбургер.

— Куда поедете? — спросила Масако.

— Пока не знаю. Надеюсь, Cora-сан поможет отыскать надежное местечко. Он и сам изрядно напуган. — Масако подумала, что слышит это имя в первый раз. — Хотелось бы остаться где-нибудь поблизости, например в Сибуя. В любом случае, думаю, через год все стихнет. В конце концов, я не имею никакого отношения к тому парню, Ямамото.

Так вот на что он надеется, подумала Масако. Его вера в то, что жизнь вернется в привычное русло, поразила ее своей наивностью. Что касается самой Масако, то она сожгла за собой слишком много мостов, чтобы рассчитывать на возвращение к какой-либо «нормальности».

— Я, пожалуй, пойду. Кстати, что вы собираетесь делать с этим?

Масако показала на осиротевший сотовый.

— Хватит с меня телефонов, сыт по горло. Не хочу даже брать новый номер.

— Тогда вы не будете возражать, если я возьму его себе?

— Конечно берите. Но имейте в виду, что денег на счету осталось мало.

— Ничего. Мне много и не надо. Я лишь хочу услышать его голос.

— Пожалуйста.

Он подтолкнул телефон в ее сторону.