Аун Сан
Шрифт:
По очереди поднимались выступавшие.
Четтль, генеральный инспектор армии: «Арест вызовет немедленное восстание».
Генерал Бриггс, командующий регулярной армией колонии: «Арест Аун Сана вызовет немедленное восстание в рядах армии. На армию полагаться нельзя. Тем более что, помимо бирманских, в ней теперь есть индийские части, настроение которых и сторона, которую они выберут в случае вооруженного конфликта, весьма сомнительны».
Генеральный инспектор полиции: «Опасно».
Начальник отдела
Совещание представило вернувшемуся из поездки губернатору свои соображения. Арест Аун Сана нежелателен. Губернатор не сдавался. Он продолжал держаться упрямой мысли, что Лига — это Аун Сан. А если Аун Сана не будет — Лига, развалится. Он послал в Лондон запрос на арест Аун Сана.
Телеграмма из Лондона с разрешением на арест застала губернатора в Сингапуре. В тот же день он вылетел обратно в Рангун и вызвал к себе генерального инспектора полиции.
— Выполняйте приказ, — сказал губернатор.
— Но, ваше превосходительство, я еще раз хочу напомнить вам, что, возможно, ни я, ни вы не переживем беспорядков, которые последуют за арестом.
— Хватит, — ответил Дорман-Смит. — У нас есть указание из Лондона, и мы обязаны ему подчиниться.
Инспектор вернулся в контору, позвонил жене, чтобы она заперла дом и приказала слугам никого не впускать, а сам выписал ордер на арест Аун Сана, тридцати одного года от роду, обвиняющегося в убийстве, совершенном в 1942 году. Несколько минут он не мог заставить себя нажать на кнопку звонка.
Потом сказал вошедшему лейтенанту:
— Возьмите взвод. Англичан. Вот адрес.
И тут раздался телефонный звонок. Звонили из губернаторского дома. Только что пришла из Лондона вторая телеграмма. Арест отложить впредь до особого распоряжения.
— Это ваша работа? — опросил на другой день губернатор инспектора полиции.
— Нет, я ничего не писал.
— Значит, все-таки кто-то нажаловался в Лондон. И скажу по правде, все-таки зря мы его оставляем на свободе.
Потом, через несколько лет, заказав книгу о себе писателю Морису Коллису, губернатор будет оправдываться перед историей. Он якобы лично неплохо относился к Аун Сану и не был уверен, стоит ли арестовывать его. Просто обстоятельства были сильнее его.
Аун Сан отлично знал о всей переписке и разногласиях, касавшихся его персоны. В конце концов во всех конторах работали бирманцы — писцы, курьеры, мелкие чиновники. И почти каждый из них платил в Лигу членские взносы или бывал на ее собраниях.
В феврале 1946 года из ссылки в Африке вернулся У Со. Он постарел, стекла очков стали потолще. А в остальном не изменился. У Со доставили в Бирму как раз в самый разгар кампании против Лиги. И он в эту камланию включился.
Примерно в то же время из Японии вернулся прощенный
Ни У Со, ни Ба Mo на первых норах не вошли в Законодательный совет. У Со ездил с визитами, выяснял обстановку, восстанавливал старые знакомства. Он даже нанес визит Аун Сану и предложил ему свое сотрудничество в рамках Национального фронта. Аун Сан сотрудничества не принял.
Вдруг 1 мая сэр По Тун, который еще не отказался от попыток добиться ареста Аун Сана, как подстрекателя к мятежу против законных властей, объявил, что в результате переговоров с У Со было достигнуто соглашение об объединении сил У Со и По Туна.
Дорман-Смит телеграфировал в Лондон об этом новом союзе и просил разрешения ввести У Со в совет. Кроме того, губернатор просил разрешения срочно прилететь в Лондон, чтобы лично обсудить с премьером Эттли обстановку в Бирме и меры, необходимые для сохранения Бирмы в империи.
Эттли отказался давать оценку действиям губернатора. «Трудно что-либо понять, — отвечал он, — когда политические деятели в Бирме меняют свои позиции ежедневно». Эттли имел в виду У Со. Но на приезд губернатора в Лондон согласился. В министерстве были недовольны положением в Бирме. Оно ухудшалось на глазах. Англичане явно теряли позиции в стране. Надо было менять не только политику, но и губернатора.
В июне 1946 года колониальное правительство перешло в решительное наступление на Лигу, на коммунистов. В районы и города направились карательные экспедиции. Все это называлось борьбой с бандитизмом. Начались аресты среди Организации народных добровольцев. Арестовывали сотнями. И в случае сопротивления расстреливали на месте. В мае расстреляли демонстрацию в Тантабине, в дельте Иравади.
На похоронах убитых выступал Аун Сан. За день до этого губернатор пригласил его к себе и попросил не поднимать в Тантабине восстания.
— Вы только обречете своих сторонников на смерть, — уверял он Аун Сана. — Зачем вы стремитесь к революции? Ведь все мы хотим одного и того же.
— Мы стремимся не к революции, а к свободе нашей страны. Если добьемся свободы мирным путем — тем лучше. Если свобода мирным путем не придет, возьмем ее с оружием в руках.
Аун Сан был совершенно серьезен. И губернатору стало страшно.
— Но на этот раз на митинге я не собираюсь призывать к восстанию. Вы нас все еще недооцениваете. Такое местное восстание и в самом деле принесет множество неоправданных жертв. Нет, мы восстанем по-другому. Так что не волнуйтесь. Завтра восстания не будет. Но этих убитых мы вам не простим. Можно идти?