Аттила
Шрифт:
Мгновенное исчезновение двух коллег вывело Гинну Пала из равновесия: глаза его широко раскрылись, нос словно бы обвис, и сейчас он напоминал скорее не коршуна, а выброшенную на берег рыбу.
— К-куда… к-куда т-ты их д-дел? — от волнения крючконосый спарпет начал заикаться.
— Не волнуйся, Гинна, они очутились в уютном месте и в полной безопасности. Разумеется, там не стоит размахивать мечами.
— Ты… ты… послал их в Бартам?
— В Бартам? — странник усмехнулся. — О нет! Для Бартама вы слишком крупные щуки! — Он встал, сделал шаг к Гинне
— Аттил? Почему ты называешь нас аттилами? — не спуская с Блейда настороженного взгляда, Гинна Пал продвигался к выходу.
— Скоро ты об этом узнаешь, старый коршун.
Ричард Блейд телепортировал свою последнюю добычу, потом отослал Лейтону записку и вышел из палатки. Поблизости, рядом со своими лошадьми, сидели на корточках тридцать степняков; с другой стороны шатра, у бывшего озерного берега, обрывавшегося вниз, к илистому дну, стояла шеренга Стражей. Лица их высохли от зноя, и мозоли на нижних челюстях выступали теперь особенно резко, словно настоящие рога.
Опустив полог — так, чтобы не была видна опустевшая внутренность палатки, — Блейд жестом вызвал к себе офицера Стражей. Тот подбежал, тяжело переставляя ноги, для него Ричаос Блейтул Брит еще являлся всесильным и доблестным спарпетом, одним из высших командиров, которые, безусловно, найдут, как вывести армию из бедственного положения.
— Мы продолжим совещание, — сказал Блейд офицеру. — Я думаю, — он измерил высоту светила, опускавшегося к горизонту на западе, — до самого заката. Проследи, чтобы нас никто не беспокоил.
Офицер отдал салют. Черные перья на его шлеме обвисли, шлем и доспехи покрывала мелкая пыль, губы почернели и распухли.
Странник отвернулся и махнул рукой в сторону ситалла.
— Да, вот еще что… Эти пусть уезжают. Пошли с ними кого-нибудь из Стражей, чтобы их не задерживали. Я больше не нуждаюсь ни в этих парнях, ни в лишних ртах, которые нужно поить и кормить.
— Будет исполнено, мой господин.
Офицер повернулся и неуклюже заковылял к обрыву над пересохшим озером.
Блейд возвратился в палатку. Сбросив тяжелые доспехи и стащив тунику, он остался в одной набедренной повязке; потом, немного подумав, снял и ее. Жара стаяла адская, но он не пытался приоткрыть полог. Его пребывание в реальности Ханнара заканчивалось, и несколько минут вполне можно было перетерпеть.
Усевшись на походный табурет, он замер в ожидании.
Глава 11
— Вот видите, мой дорогой, — лорд Лейтон неодобрительно поджал сухие губы, — мой список гораздо короче вашего! Хотелось бы знать, почему!
Ричард Блейд угрюмо взирал на два листа бумаги, пытаясь разобрать корявый почерк его светлости. На одном вверху стояла пометка — «Сведения из магнитофонной записи», и строчки покрывали его до самого конца, на другом -"Перечень поступивших объектов", и он действительно
— Ничего не понимаю… — Блейд пригляделся к первому списку. — Пока что я не жалуюсь на память, но если б со мной случился внезапный склероз, то и тогда бы я не смог ничего позабыть или присочинить… Вы же допрашивали меня под гипнозом, сэр!
— Разве я сказал, что не доверяю вам? — Лейтон поднял седые кустики бровей. — Информация абсолютна достоверна, и ваша, и моя. Дело в другом, Ричард, — почему часть объектов не дошла до меня? Вот в чем вопрос!
Странник подвинул листы поближе и принялся сравнивать, шевеля губами.
— Кошка, два ворона, шесть голубей, четыре птицы, похожие на воробьев, суслик, индюк, шесть ослов, восемь собак, три лошади, один старик, двое молодых мужчин, три воина в полном вооружении… Так, все правильно, — он перевел взгляд на другой список, — Кошка, ворон, два голубя, ослица черной масти, ослица белой масти, три собаки, три серых кобылы… Все! Удивительно, сэр! — Блейд повернулся к его светлости. — Откровенно говоря, я не нахожу объяснений.
Лейтон раздраженно засопел.
— Знаете, Ричард, когда я получил шесть первых объектов, у меня зародились некие подозрения… Потом, когда вы прислали этих рыжих псин и кобыл, они почти переросли в уверенность.
— Что вы имеете в виду, сэр?
Странник, облаченный в купальный халат, откинулся на спинку кресла. Как всегда по прибытии, он принял душ, поел, затем Лейтон, погрузив его в гипнотический транс, оставил наедине с магнитофоном в госпитальном отсеке. Когда с отчетом было покончено, транс перешел в глубокий сон. Сейчас, по прошествии двенадцати часов, Блейд чувствовал себя отлично. Он выспался, снова принял душ и плотно позавтракал; осталось только переодеться, позвонить Дж. и представить ему устный доклад.
Но его светлость решил в срочном порядке обсудить результаты ханнарской экспедиции, и потому Блейд уже целый час томился в крохотном кабинетике старика, отвечая на всякие нелепые вопросы. Откуда ему знать, что случилось с большей частью его живых посылок? В конце концов, был же случай — на Таллахе, во время пятнадцатого странствия, — когда до приемной камеры не дошли различные и весьма ценные предметы, включая коллекцию великолепных клинков, изумительных по красоте чаш и прочее! Лейтон полагал, что все эти сокровища были перехвачены по дороге какими-то злоумышленниками из неведомого измерения… Почему то же самое не могло случиться с людьми и животными?
Блейд покосился на списки и покачал головой. Нет, было в них все-таки нечто странное! Почему из двух воронов дошел один, из шести голубей — два, а лошади прибыли в полном составе? И куда девались люди? Говоря по чести, ему было жалко лишь старика Хирама; за остальных — и за лазутчиков, и за трех претендентов на мировое господство — он не дал бы и медного финареотского дельфина.
Его светлость, однако, придерживался другого мнения. Он снова передвинул к Блейду свой список и принялся объяснять, тыкая в строчки корявым пальцем: