Аттила
Шрифт:
Грохот и звон надвигавшегося вала колесниц заставили его повернуться. Командиры стрелков уже выкрикивали приказы; альбаги, присев за бруствером и прикрываясь щитами, упирали в землю древки копий; те, у кого имелись только секиры, стояли за спинами товарищей, образуя второй рубеж обороны. Блейд смотрел на все это словно бы издалека. Ему не хотелось сражаться; едва ли не впервые он чувствовал радость от того, что ему уготована роль полководца, которому не надо размахивать мечом или топором. Как военачальник он сделал все, что мог: еще вчера предугадал возможность конной атаки, подготовил своих людей и даже ухитрился за час выстроить
Внезапно воздух наполнился гуденьем стрел, и окружавшие его альбаги подняли щиты, прикрывая командира. Имперские лучники тоже дали залп. Они не были кантийцами; эти сухопарые светловолосые люди принадлежали к одному из десятков племен, покоренных Великим Кантом, совершенно неведомому Ричарду Блейду. Но стрелками они оказались отменными, и не их вина, что большинство стрел не смогло пробить защищавших коней и колесничих доспехов.
Повозки с огромными колесами и вращающимися лезвиями стремительно приближались, на флангах разворачивалась конница. Высокие борта колесниц приходились воинам по грудь; каждую тащила четверка крупных скакунов в кожаных попонах, густо усеянных бронзовыми бляхами, остриями и крючками наподобие звериных когтей. В экипаже — три человека, возничий и двое с луками. Настоящая крепость на колесах, решил Блейд, оценив мощную стать лошадей и толщину обитых металлом бортов, по которым беспомощно чиркали стрелы.
Завороженный видом этого сверкающего и грохочущего вала, он на миг забыл о том, что сейчас произойдет. Безусловно, эти повозки сумели бы преодолеть насыпь трехфутовой вышины, которая защищала его бойцов, но траншея и бруствер — это уже совсем другое дело! Он увидел, как кони, перед которыми внезапно разверзлась яма, рванули вперед, перемахнув через преграду, но рухнувшие вниз тяжелые колесницы тут же осадили их. В следующий миг заработали копья и секиры альбагов, воздух наполнился испуганным ржанием, диким визгом жеребцов, людскими криками и звоном оружия. Второй ряд атакующих колесниц ударил в первый, потом в них врезался третий, и перед его позициями образовалась баррикада из рухнувших на бок и перевернутых повозок, умирающих коней, судорожно молотивших копытами, и человеческих тел. Светловолосые лучники в упор расстреливали неванских колесничих, альбаги занимались лошадьми — их копья и секиры не позволяли дотянуться до вражеских воинов.
Блейд повернулся к сигнальщикам.
— Трубить атаку! Вы двое — на фланги! — он подтолкнул стоявших рядом посыльных. — Быстро, туда и обратно! Доложите мне, как там дела.
Два молодых воина умчались. Протяжные звуки труб поплыли над берегом, им ответили хриплые крики текадов и младших офицеров, повторявших команду. Странник увидел, как рослый альбаг — кажется, это был Лэрд — вращает, над головой боевым топором; в следующее мгновение секироносцы хлынули через бруствер, добивая экипажи колесниц. За ними торопились стрелки; их луки и колчаны висели за плечами, а длинные кинжалы мерно вздымались и опускались.
Все было кончено. Большая часть колесниц успела затормозить, но атака захлебнулась, драгоценные минуты были потеряны. Услышав звуки труб и рогов, Блейд взглянул на берег и мост. По переправе сплошным потоком двигались войска, а первые текады фалангитов уже обходили слева и справа его баррикаду. Они шли колонной, прикрывшись огромными
Ближе к вечеру Ричард Блейд и атар Хэмб стояли на краю своего нового лагеря, обозревая заваленную трупами людей и лошадей саванну. По полю закончившейся битвы бродили отряды гасильщиков, и то и дело протяжные стоны раненных неванцев обрывал глухой удар молотка. Трупы имперских воинов были уже вынесены; не меньше тысячи мертвых альбагов лежали ровными рядами у глубокого рва к югу от стана. Хэмб иногда косился в ту сторону, но в общем был доволен, ибо в текадах Блейда потери составили всего десять процентов. Вполне приемлемо для наступательного боя.
— Отлично ты придумал с этими ямами, — вождь альбагов махнул в сторону моста. — Без них я потерял бы треть своего войска.
— А если бы не придумал? — странник тоже повернулся туда, где высокие груды колесниц и мертвых тел указывали место утреннего побоища. — Если бы нас оттеснили к воде?
Хэмб пожал широкими плечами, достал флягу и, сделав добрый глоток, протянул ее Блейду.
— Тогда бы вас сожгли Огненосцы. Тебя, мои текады и этих бородатых свиней с их телегами. Для Гинны Пала жизнь десятка тысяч не стоит ничего -по сравнению с мостом.
— Сегодня он командовал?
— Да, он. И если бы ты погиб, на второй раз послали бы меня и еще одну рангару альбагов.
— И тебя это не волнует?
Блейд отхлебнул вина и протянул флягу атару.
— А почему это должно меня волновать? Альбагов всегда посылают вперед… Жаль, конечно, погибших: больше воинов, больше добычи. Но в наших северных горах есть еще немало молодцов, не разучившихся держать секиру.
– Хэмб глубоко вздохнул, обвел взглядом бескрайнюю саванну и заметил: — Какие места! Ни льдов, ни скал, ни холода… И впереди — десятки богатых городов!
Ноздри его хищно раздувались, и Блейд, невольно дернув щекой, отвернулся.
— Эй, погляди-ка! — он хлопнул агара по плечу, заметив, что по заваленному трупами полю пробирается десяток всадников. Похоже, они ехали к стану альбагов, и уже можно было различить черные перья, развевавшиеся над блестящими шлемами, и серебристые острия пик. Впереди, на крупном караковом жеребце, восседал тощий старик в сером.
— Так! — пробормотал Хэмб. — Наш грозный Гинна Пал… Сейчас или окажет милость, или стопчет с дерьмом.
— С дерьмом-то за что? — поинтересовался Блейд.
— Он найдет…
Несомненно мудрое заключение, решил странник; всякий генерал обладает врожденным свойством мешать с дерьмом своих подчиненных. Без этого просто не становятся генералами! И в общем-то правильно: армия — не приют для благородных девиц.
Гинна Пал подъехал, и они с Хэмбом, вытянувшись во фрунт, вскинули руки в воинском салюте.
Старик свесился с седла, скользнул взглядом по альбагу и задержал глаза на Блейде.