Атташе

Капба Евгений Адгурович

— Я подошла к вам потому, что вы единственный всегда переставали жевать и откладывали столовые приборы во время нашего выступления, — пояснила она, — Вы любите музыку и уважаете наш труд — это достойно. А я люблю шахматы. Сыграем?

— Вы выиграете, — предупредил я, — Если вас это устраивает — я с удовольствием вам проиграю.

— Можете звать меня Изабелла, — сказала она, — А победа меня вполне устроит.

И она сама принялась расставлять фигуры.

— Я всегда наблюдаю за залом, когда пою. И знаете что? Большего гадюшника, чем ваша секция, сложно

себе представить, — житейским тоном поведала певица, — Удивительные экземпляры собрались в одном террариуме! Как будто кто-то их специально подбирал. Сегодня, кажется, туда добавится еще одно ядовитое насекомое — приняли на борт несколько часов назад.

Наверное, она говорила о Герлихе. Наша партия развивалась плавно, до ужина было еще около часа, а потому — я решил поддержать беседу.

— Народ странный, но мне они не показались такими уж мерзкими — разве что Вильсоны...

— А что Вильсоны? — удивилась Изабелла, — Развращенные, избалованные молодые люди, типичные представители богемы Аракира, Кри или Паранигата. Что вы в них рассмотрели?

— Марафетчики, — пожал плечами я, — Никогда не любил наркоманов.

— И как вы сделали такие выводы?

— Я пограничник, у меня чутье...

На самом деле Гарри часто тер переносицу и теребил массивный перстень, время от времени невольно сдвигая фальшивый камень в сторону — такие тайнички были вполне в духе любителей кокаина, а Барбара имела дурацкую привычку шмыгать носом в самый неподходящий момент.

— Ну, пусть так... Кокаин не запрещен в большинстве стран, вполне невинный стимулятор.

— Да-да, а водка — отличный антисептик. А опий — снотворное. И в Империи, кстати, закон о запрете кокаина, каннабиса и целой группы опиоидов был принят лет пятнадцать назад, еще при прежнем императоре.

— Дались вам эти Вильсоны. Вы присмотритесь к сестрам Медоус... Я читала в газете об этих милых дамах, — Изабелла закатила глаза, — Их мужья скончались в один день, с одинаковыми симптомами. Но следствие зашло в тупик — вскрытие не нашло следов яда или насилия, и в момент смерти вдовушки имели железное алиби — они проводили время на чаепитии у третьей своей сестры... Но поверьте мне — я родом из Ассинибойна, и в тамошних трущобах знают немало способов покончить с врагом в таком стиле. Хотя о каком стиле тут может идти речь: пена изо рта, конвульсии, испражнения... Фи! А помимо мужеубийц Медоус у вас есть еще потрошитель Сартано, маньяк Роше и фанатичка Моррис.

Эта женщина определенно вызывала оторопь. А еще — громила меня на всех фронтах, закупорив основные мои фигуры в углу клином пешек при поддержке кавалерии.

— А Веста и Егучи-сан? — поинтересовался я.

— Егучи осуществлял кровную месть и теперь возвращается домой, а Веста... Веста — пустое место. Ничтожество. Посредственность, — здесь явно прослеживалось что-то личное.

Ее способность сгущать краски была уникальной. Мне и вправду начало казаться, что мои соседи по ресторану — кровавые убийцы и настоящие живодеры. Оставался вопрос — кем по ее мнению являюсь я сам?

— Кстати! Я хотела попросить вас об одолжении... —

она шикарно улыбнулась и грациозно склонилась над столом, глядя мне прямо в глаза.

Черт побери! Будь она лет на двадцать помоложе...

— Я весь внимание.

— Позвольте сегодня отужинать с вами? В Дагоне помимо пары новых злодеев к нам присоединился еще и Юсси Густавсон, этот малолетний пижон... Сегодня мы слушаем баритональный тенор и проникновенные баллады. Вы любите баллады?

Я понятия не имел — люблю ли я баллады. Но провести время с Изабеллой Ли и разворошить наш гадюшник показалось мне неплохой идеей. Тем более мне нужно было прикрытие — в случае, если Герлиха определят в нашу секцию.

* * *

Еще оставалось какое-то время до ужина, и я отправился в каюту, перед этим намереваясь найти Натали и заказать у нее еще и шарф. Уж больно мне свитер понравился, а хороший шарф на Сипанге мог пригодиться — черт его знает, куда занесет того же Гусева или Пьянкова-Питкевича. Остров — длинный, и в то время, как на его южной оконечности растут пальмы, на северной завывают метели. Еще бы шинель или толковое пальто, но даже свитер и шарф — это уже неплохо...

Я шагал по гулкому коридору и поражался громадности корабля. Тут был ресторан и кафе, три курительные комнаты — по классам, два обеденных зала — мужской и женский, турецкие бани, бассейн, корт для игры в теннис, гимнастический зал... Черт побери, это был чуть ли не целый город!

Натали и ее подруги проводили время между сменами в кают-компании — их тут тоже было несколько. Девушки слушали радио, читали книги, рукодельничали и просто болтали о пустяках. Наверняка перемывали косточки и пассажирам тоже. Конечно, нас никто так запросто на территорию экипажа пропускать не собирался, но я знал пароль для вахтенного. "Пятерки хватит?" — вот как он звучал. "Давай мигом, пока никто не видит!" — примерно таким был отзыв. Наверняка кое-кто из наиболее шустрых пассажиров тоже шастал сюда, и явно не за шарфом.

Мне оставалось спуститься на одну палубу ниже и миновать почтовое отделение (тут было свое целое почтовое отделение!). Когда я взялся за ручку двери, ведущей на лестницу, то на секунду замер — мне показалось, что я слышал шаги за своей спиной. Оборачиваться показалось глупым — но настороже быть стоило. Преодолевая ступеньку за ступенькой по пути вниз, я на секунду замер — дверь сверху точно скрипнула! И почти одновременно застучали каблуки по лестнице.

— Зря ты сюда зашел, с-сука!

Ориентируясь по перилам рукой, я успел спуститься на площадку и повернуться спиной к стене, прежде чем первый удар кулака, обмотанного вафельным полотенцем, обрушился на мою голову. Меня принялись лупить сразу трое противников, и прежде, чем я опомнился и начал действовать — отделали знатно.

— Проклятый шовинист! — рычал кто-то на лаймиш, пиная меня ботинками.

— Libertе, Еgalitе, Fraternitе! — шипел еще один на языке арелатских месье, норовя достать меня по печени.

— No pasar'an! — вторил ему злобный руссильонский говор.