Атта Тролль
Шрифт:
Глянув, крикнул мне со смехом
"Друг! Не узнаешь Хут-Хута?"
Я невольно засмеялся:
Это впрямь мой друг Хут-Хут/
Тридцать пять веков назад он
Числился курьером царским
И с депешей неотложной
Срочно Соломоном Мудрым
Послан был к царице Савской,
К знаменитой Балкаизе.
Царь в красавицу влюбился,
По хвалебным описаньям;
Ей же грезился лишь Мудрый,
Чью весь мир прославил мудрость.
И
Царь с царицею друг другу,
И бежал, нося записки,
Мой Хут-Хут песком-пустыней.
И, устав от всех загадок,
Прибыла в Ерушолаим
И в объятья Соломона
Кинулась она, краснея.
Царь сказал, обняв царицу:
"Величайшая загадка,
Милое дитя, -- любовь,
Но над ней не стоит думать".
Да, Хут-Хут, удод мой старый,
Прежним другом мне явился
В колдовском воздушном царстве,
В дымной хижине Ураки.
Стар удод! Но он такой же,
Как когда-то. Очень важен:
Как тупей, он на макушке
Носит гребешок из перьев.
Он скрестил свои ходули,
По привычке разболтался
И дворцовых происшествий
Выложил мне целый короб.
Рассказал на новый лад
То, что мне поэт арабский
Рассказал: как ангел смерти
Побежден был Соломоном.
Царь остался жить, -- бессмертный,
Обитает в Джиннистане;
Там он демонами принят
Как монарх самодержавный.
"И царица Балкаиза,-
Говорил Хут-Хут, -- жива.
Дар возлюбленного, дивный
Талисман, ей дал бессмертье.
Проживая в лунных землях,
В горном царстве эфиопов,
С Соломоном и доныне
Сохранила связь царица.
Оба, правда, постарели
И остыли, но друг другу
Как и прежде, часто пишут
И, как прежде, шлют загадки.
И по-детски Балкаиза
Радуется, если Мудрый,
Понапрасну потрудившись,
Не решит ее загадку.
И лукаво утверждает,
Что с годами поглупел он,
И, дразня, зовет его
То Ночной Колпак, то Шеллинг.
Царь ей год назад в отместку
Твердый преподнес орешек,-
Он своей подруге верной
Переслал со мной загадку:
"Кто подлец наипервейший
Средь германских подлецов,
Среди всех, кто населяет
Тридцать шесть держав германских?"
Сто имен ему с тех пор
Уж царица отослала;
Царь в ответ упорно пишет:
"Нет, голубка, он не первый".
И царица чуть не плачет:
Хоть ее посланцы рыщут
Вдоль по всей земле германской,
Все
Но едва она кого-то
Первым подлецом объявит,
Соломон ей пишет снова:
"Нет, голубка, он не первый".
"Милый друг, -- ему я молвил,
Долго будет Балкаиза
Биться тщетно, присуждая
Немцу лавры подлеца.
Ведь в моей отчизне подлость
Прогрессирует гигантски;
На венец из грязных лавров
Слишком много претендентов.
Так вчера еще ***
Первым подлецом считался,
Нынче по сравненью с***
Стал он унтер-подлецом.
Завтра ж назовут газеты
Архиподлеца, который
Даже нашего***
Переподличать сумеет".
ГЛАВА ХХШ
Вместо строфы 4-й:
Только младший, Корноухий,
Бодрствует, отцу внимая.
Тот опять мизантропично
Философствует о людях:
"Да, мой сын, всего противней
Эта кастовая спесь.
Это чванство подлых тварей,
Пишущих анналы мира.
Мы для них пустое место,
Разве мельком упомянут
Имя лошади, носившей
На спине их короля.
Если ж человек снисходит
Родственных воспеть животных,
Он и в этом начинанье
Проявляет эгоизм.
В песнях он, как в жизни, наши
Узурпирует права.
Из любой ничтожной строчки
Прет тупая субъективность.
И, героем взяв медведя,
Он на деле воспевает
Лишь себя -- свои безумства
И болезненные бредни".
ГЛАВА XXIV
Вместо строф 10-й, 11-й и 12-й:
И прославят имя Тролля
Правнуки. Когда же время
Уничтожит предрассудки,
Будет принят он в Валгаллу.
В первоначальном варианте рукописи после этого следуют еще три строфы:
Будет бюст его меж Листом
И великой Фанни Эльслер;
Воспоет его как друга
Надпись в неуклюжем стиле:
"Атта Тролль, медведь великий,
Родился на Пиренеях,
Взяв одновременно как
Жар испанцев, так французов -
Трезвость мысли; скрежетавший,
Перед чернию плясавший,
Иногда и вонь пускавший,-
Не талант -- зато характер".
Имеется и следующий вариант:
Когда-нибудь король Баварский поставит ему в Пантеоне Валгаллы статую в неуклюжем виттельсбаховском стиле: "Атта Тролль, медведь-санкюлот, дикарь-управитель. Уважаемый супруг, глубокий ум, религиозная душа, ненавистник фривольности".
ГЛАВА ХХVII
Вместо трех последних строф: