Атлантика

Бадевский Ян

– И ты серьезно думаешь, что ребята, обладающие такими технологиями и мощностями, будут переправлять через трещины простых грузчиков? Ты вообще задумывался над тем, сколько энергии тратится на поддержание порталов в открытом состоянии? Нет? И не надо. Бешеные деньги, дружище. А теперь угадай, почему у меня в бортовом компьютере лежит твое досье.

– Что? – не понял Денис.

– Ты слышал, – жестко повторил капитан. – Всю информацию о тебе я получил в тот момент, когда ты прошел собеседование в кадровом агентстве. У них есть свои

люди в белорусском правительстве, так что любые сведения добываются без проблем. И переправляются заказчикам.

– И кто заказчик? – вяло поинтересовался Денис.

– Мы, – Фишер расплылся в жизнерадостной улыбке. – И другие соединения. Поговаривают, что и Технокомитет.

– Почему я должен тебе верить? – не выдержал Денис. – Это теория заговора какая-то.

Фишер хмыкнул:

– Я знаю о тебе всё, Томилин. Сам ты из Гродно, жену зовут Катей, двое детишек. В твоем мире еще есть Польша, оттуда ты недавно и приехал. Жил на съемной квартире. Четыре года назад лечился от воспаления легких. Провалялся три месяца в больнице, чуть не откинулся. Хочешь еще фактов?

Денис мрачно покачал головой.

– Тебя переправили, – Фишер чеканил каждое слово, – потому что ты был нужен мне. «Барракуды» оплатили твою переброску. Вся эта программа поддержки переселенцев на острове – полная чушь. Я заполнил твой холодильник и обставил твой дом мебелью. Теперь понимаешь?

То чувство, когда земля уплывает из-под ног.

– Двойное сканирование, – продолжил капитан. – Сначала мы не были уверены. У «Самди» хорошее оборудование, но немножко не наша специфика. Тебя просветили при переходе, а затем – в аэрокаре Кротова. Мы всегда так делаем. Модуль стоит на рейде, а я в подключке. Странно, да. Знаешь почему? Просматривал твой профиль, хотел окончательно убедиться.

– Постой, – Денис поднял руку. – Но есть же ребята на острове, которых перебросили. Я общался с некоторыми из них…

– Есть, – согласился Фишер. – Отбраковка. Так мы их называем. Попали сюда два-три года назад. Тогда у нас было устаревшее оборудование, а новые игрушки еще не прошли стадию тестирования. Назад этих парней никто возвращать не станет, слишком дорогое удовольствие.

– Цинично, – заметил Денис.

– Как есть. Но ты – другое дело.

Происходящее все больше смахивало на дурной сон.

– Послушай, – сказал Денис, и в его голосе прозвучало раздражение, смешанное со страхом. – Я не понимаю, для чего все это. Зачем я понадобился «Барракудам», чего вы хотите? И что во мне такого особенного? Я не умею воевать, никого не убивал, даже не охотился. Стрелял только в компьютерных играх. А вы тут с монстрами из глубины воюете, типа того. Я для этого не приспособлен.

– Дружище, – в голосе Фишера прозвучали зловещие нотки. – Ты и представить себе не можешь,

насколько приспособлен.

На мгновение Денису почудилось, что тьма за окном шевелится.

– Слышал о нейросовместимости?

Нет, Денис об этом не слышал.

– Так вот, – вкрадчиво произнес собеседник. – У тебя этот параметр равен единице. Идеально.

Денис встал.

– Я хочу домой.

– Конечно.

Неуловимое движение – Денис его даже заметить не успел. Плечо пронзила боль. Покосившись влево, Денис увидел инъектор. Большой палец Фишера утопил пластиковый поршень, и нечто проникло в тело рекрута.

Уютное тепло.

Реальность растворилась в мощной волне эйфории.

Глава 18

Судовой лазарет состоял из нескольких смежных помещений, каждое из которых вызывало приступы клаустрофобии. Гладкие переборки, серый потолок, однообразное попискивание приборов. Сон перемешался с явью, Денис перестал отличать иллюзию от вымысла. В голове клубилась тьма, из которой периодически выплывали обрывки воспоминаний. Некое слияние, контакт с чем-то чужеродным, механическим. Волны боли, странных видений, потоки информации, вливающиеся в мозг.

Телеметрия?

Словно отслеживаешь учащенный машинный пульс. Вот только машина – это часть тебя. Сложно очертить грани, вычленить свое эго из невообразимого ментального гибрида.

Череда провалов в памяти.

И снова – лазарет. Слабость, жесткая койка, катетеры от капельниц… Всякая дрянь, вросшая в тело.

Окружающее расслаивается, плывет.

Или это корабль?

Я на корабле, вспомнил Денис. Точнее – на модуле. Да, точно. Переделанный авианосец «Бешеных Барракуд».

Что ты здесь делаешь?

Снова – череда провалов. Рядом появляются какие-то люди в белом, тихо переговариваются, задумчиво смотрят в планшеты и уходят. Иногда ему что-то вкалывают. Денис вновь проваливается в сон.

Ощущение инородного.

С ним что-то сделали. Тело изменилось. Двигаться тяжело, почти невыносимо. Мышцы не слушаются. Ход событий нарушен. Сколько времени он провел в этой палате? Сутки? Неделю? Месяц?

– Кто вы? – Денис попытался ухватить проходившего мимо доктора за халат, но тот ловко увернулся.

Вновь – тишина и одиночество.

Постепенно фрагменты истории восстанавливались в памяти – до того момента, когда капитан вкатил ему инъекцию. Дальше стало твориться что-то невообразимое. Почему эти люди так с ним поступают? Чего они вообще хотят? Вербовка довольно своеобразная – заманить человека на корабль, вырубить его и запереть в лазарете. Где-то далеко осталась семья Дениса. Жена и дети места себе не находят. Это неправильно. События разворачиваются по извращенному сценарию, так не должно быть.