Атлантида
Шрифт:
Хоть мембрана и была почти прозрачной, из-за отсутствия естественного света, путь которому преграждала нависающая над платформой скала, стояла кромешная тьма. Мембрана тянулась до корпуса подводной лодки и почти полностью отрезала исследователей от моря.
Участники экспедиции включили фонари на шлемах. Их лучи, отражаясь от кристаллической поверхности и мембраны, создавали ярко-белое свечение. Открывшаяся перед их глазами скала казалась совершенно незнакомой — хоть они и видели ее сотни раз на экране монитора, но там была зеленоватая голограмма, не отражающая многообразия цветов
Они медленно двигались вперед, постепенно выпрямляясь по мере расширения тоннеля. Мембрана была прочной как скала и обеспечивала довольно комфортный температурный режим, несмотря на струйки просачивающейся возле края платформы воды. Метров через восемь исследователи достигли точки, где край мембраны крепился к выступу скалы с помощью мощной присоски. Костас пошел первым, тщательно проверил состояние вырубленных в скале ступенек и вернулся.
— Почти полное отсутствие морских отложений, нет даже водорослей. Никогда не видел такого мертвого моря. Если снять шлем, то из-за высокой концентрации сероводорода это место сразу вам напомнит свалку гниющих яиц.
Он поправил шлем и, увеличив громкость в наушниках, посмотрел на товарищей, словно желая убедиться, что они хорошо слышат его. Джек пробормотал что-то невразумительное, поскольку был всецело поглощен открывшейся перед ним картиной. Катя молча стояла рядом с ним, в двух шагах от края платформы.
С приходом Костаса света стало намного больше, и они могли подробно рассмотреть поверхность скалы. Прямо перед ними находилась вырубленная в скале прямоугольная ниша, раза в два выше и втрое шире человеческого роста. Она углублялась в скалу метра на три и была отполирована почти до блеска. На задней ее стене угадывались контуры большой двойной двери, которую они уже не раз видели на экране монитора.
Дрожавшим от волнения голосом Катя первой обратила внимание на очевидный факт:
— Это же золото!
Они направили на дверь лучи света и чуть не ослепли от яркого блеска. Катя высветила нижний край двери.
— Думаю, она просто покрыта золотыми пластинами, — спокойно отреагировал Костас. — Сперва их долго ковали, потом обжигали и только после этого прикрепили к каменному основанию двери. В те времена на Кавказе было много речного золота, но даже его вряд ли хватило бы на монолитную дверь из чистого золота. К тому же такая дверь была бы слишком мягкой.
Сквозь небольшие щели по краям двери пробивались тонкие струйки воды, капли которой, отражаясь в лучах фонарей, создавали мириады крошечных радуг. Их калейдоскопическое сияние усиливало блеск золота.
— Дверь закреплена изнутри, а по периметру есть небольшой выступ, — сообщил Костас, нагнувшись над нижним правым углом дверного проема. — Именно поэтому она не рухнула на нас под напором воды. Как мы и предполагали, открыть дверь можно было только внутрь.
Он встал и повернулся к Джеку.
— Нам придется затопить эту пещеру, чтобы выровнять давление воды и в конце концов открыть ее. Вы готовы?
Джек и Катя молча кивнули и стали поворачивать ручку регулятора, чтобы
— Ничего страшного, — успокоил он. — Вы быстро привыкнете. Эта смесь очистит голову, и вам будет легче переводить знаки, которые мы можем здесь увидеть.
Джек и Катя еще раз осмотрели снаряжение и проверили давление в цилиндрах, прежде чем подали сигнал Костасу о готовности встретить поток воды. Костас вернулся по мембране на субмарину и с помощью своих хитроумных инструментов открыл люк. Через секунду они услышали шум воды, обрушившейся на поверхность скалы. Энди повернул ручку насоса высокого давления и направил струю воды в мембрану, предварительно пропустив ее через очистительные химические фильтры.
Когда поток обрушился на участников экспедиции, они прижались к стенке, чтобы вода не сбила с ног и не швырнула на скалу. Через некоторое время уровень воды стал быстро подниматься, и Джек неожиданно застонал от боли.
— Что случилось? — обеспокоено спросила Катя. — Ты в порядке?
— Ничего страшного.
Однако его вид говорил об обратном. Джек скрючился от боли и бессильно прижался к стене. И только когда поток воды заметно ослаб, он сумел выпрямиться. Его дыхание по-прежнему было неровным и хриплым.
— Это случилось во время недавней перестрелки, — признался Джек, с трудом выговаривая слова. — Когда мы ворвались в отсек, я получил пулю в правый бок, но промолчал: в тот момент все равно ничего нельзя было сделать. Пуля пробила кевлеровый костюм, и теперь туда просачивается вода. Но ничего страшного — вода холодная, и скоро все пройдет.
Однако они видели, что дело гораздо серьезнее. Пуля пробила не только водолазный костюм, но и раздробила ребро. Джек потерял много крови и теперь чувствовал, что ему без посторонней помощи не обойтись. Поток холодной воды остановил кровотечение и немного притупил боль, но одновременно вызвал резкое понижение температуры внутри костюма. Все понимали, насколько это опасно.
Джек изо всех сил стремился восстановить дыхание, но от этого становилось только хуже: его охватила слабость, закружилась голова, — и он вновь прижался к стене, пытаясь сохранить равновесие. Это был явный признак кислородного голодания, отягощенного потерей крови. Джек стал задыхаться и судорожно глотать воздух.
«Только не сейчас», — подумал он, закрывая глаза.
Когда вода стала проникать в костюм, Джек вдруг ощутил новый приступ клаустрофобии. Отсутствие открытого пространства лишало его сил и ухудшало общее состояние. Джек отчаянно пытался убедить себя в том, что все дело в психологическом настрое и что это естественный процесс адаптации организма к экстремальным условиям. Расслабься, приказывал он себе, и все пройдет…
Джек тяжело опустился на пол. Хриплое дыхание в интеркоме заглушалось громким журчанием воды. Сейчас он видел перед собой только Катю и Костаса, с ужасом наблюдавших, как быстро поднимается вода в камере. Джек закрыл глаза.