Атира
Шрифт:
– Славный домик, – заметил Влад.
– Благодарю вас, – сказал Савн, который подумал о том, каким маленьким и незамысловатым должен показаться его дом жителю Адриланки.
Очевидно, их заметили, поскольку, как только они подошли к порогу, дверь распахнулась так резко, что Савн испугался, выдержат ли кожаные петли. В желтом пламени очага появились Ма и Па. Они стояли почти неподвижно, и хотя Савн не мог разглядеть выражений их лиц, его воображение легко нарисовало широко раскрытые гневные глаза Ма и сердитое смущение Па.
Когда они вышли наружу, Ма спросила:
– Кто вы?
Савн даже в первый момент удивился, не сообразив
– Влад. Вы видели меня в таверне Тэма.
– Вы. Что вы делаете с моим сыном?
– Учу его, – ответил Влад.
– Учите его? – спросил Па. – И чему вы намерены научить моего мальчика?
Влад ответил тихим спокойным голосом – с ним он разговаривал совсем иначе.
– Слушать голоса камней, – ответил он, – и видеть пророчества в движении облаков. Ловить в ладони ветер и находить самоцветы в пустыне. Замораживать воздух и кипятить воду. Жить, дышать, путешествовать и находить счастье на каждой дороге и скорбь на каждом повороте. Мне очень жаль, что я его так сильно задержал. Постараюсь в будущем быть более аккуратным. Не сомневаюсь, что мы еще встретимся. Желаю вам всем доброго вечера.
Ма и Па стояли на фоне желтого света и смотрели, как постепенно растворяется в темноте спина в сером плаще.
– За всю жизнь, – сказал Па, – я ни разу…
– Сейчас помолчи, – перебила его Ма. – Давайте ложиться спать.
Савн так и не понял, что сделал Влад, но его родители ни слова не сказали по поводу того, что он поздно вернулся домой. Савн направился в свой угол на чердаке и быстро забрался под меха.
Ночью ему снилась пещера, что совсем его не удивило, когда он проснулся. Во сне пещеру заполнял дым, который – так ему запомнилось – постоянно менял цвет, а под потолком кружил джарег, повторявший голосом Влада: “Жди здесь”, и “Ты почувствуешь себя отдохнувшим, ко всему готовым и сильным”, и еще что-то, исчезнувшее с наступлением утра.
Проснулся Савн в прекрасном настроении, чувствуя, что прекрасно отдохнул. Готовясь к новому дню, он с некоторым раздражением вспомнил, что ему придется отправиться на сбор урожая, а потом провести несколько часов с господином Вагом – только после этого он сможет вновь увидеть Влада и продолжить то, что они начали вчера вечером.
Однако он быстро забыл о своем раздражении после работы в поле, когда пришел к господину Вагу. Тот пребывал в паршивом настроении, и Савну пришлось сосредоточиться на том, чтобы не дать своему учителю дополнительного повода для недовольства. Большую часть времени он выслушивал хорошо знакомые тирады насчет того, что никто не умирает просто так – и Рейнс не исключение. Судя по всему, господин Ваг никак не мог разобраться в причинах его смерти – и в результате был страшно недоволен собой, Савном, Рейнсом и всем миром. Он перестал ворчать, только когда лечил Карри от лихорадки, однако его дурное расположение духа никуда не делось – обычно он всегда сопровождал любые свои действия подробными объяснениями.
После того как господин Ваг в пятый раз принялся распространяться о смерти без всякой причины, Савн не выдержал и спросил:
– А может быть, дело в волшебстве?
– Конечно, смерть могла быть вызвана заклинанием, идиот. Но волшебство что-то делает с человеком – а значит, оставляет следы.
– Ага. А как насчет колдовства?
– Что?
– Может ли колдун…
– А что тебе известно о колдовстве?
– Ничего, – честно ответил Савн. – Именно поэтому я и не знаю….
–
– Ага.
Господин Ваг собрался еще что-то добавить, но потом нахмурился и удалился в подвал, где хранил лекарственные травы, лубки, ножи и многое другое и где, как предполагал Савн, лекарь оставил кусочки кожи, костей и волос Рейнса в надежде выяснить, что же все-таки произошло. Савн почувствовал, как к горлу подступила тошнота.
Савн огляделся по сторонам, чтобы найти себе какое-нибудь занятие и отвлечься от неприятных мыслей. Но он уже успел все вычистить и зазубрил историю о человеке, который ел огонь, так хорошо, что господин Ваг не сумел сделать ни единого замечания и лишь крякнул, когда Савн закончил пересказ.
Он сел у окна, обратил внимание на то, что стало холодно, и с огорчением отметил, что сможет пойти домой только через час. Савн подбросил в камин дров, и огонь разгорелся ярче, дерево весело потрескивало. Савн прошелся по комнате, посмотрел на собрание книг господин Вага: “О числе частей тела”, “Сращивание костей”, “Искусство волшебства и исцеления себя”, “Дошедшие до нас истории Калду”. Господин Ваг время от времени заглядывал в них, когда лечил своих пациентов или инструктировал Савна. Одну книгу господин Ваг не открывал никогда, она называлась “Книга семи волшебников” – толстый, обтянутый кожей том с золотыми буквами на корешке. Савн взял книгу, устроился у огня и раскрыл ее посередине.
Книга была написана аккуратным ровным почерком, словно писец – скорее всего лиорн – попытался стереть все следы собственной личности. Страницы показались Савну необычно толстыми, да и вообще книга прекрасно сохранилась. Савну пришло в голову, что господину Вагу, должно быть, известно заклинание, сохраняющее книги, так что эта могла оказаться очень старой. На верхней части страницы он прочитал: “О природе загадок”.
Интересно, подумал Савн, случайно ли книга раскрылась именно на этом месте – ведь ему и в самом деле хотелось разобраться в смерти Рейнса. Наверное, нет, решил он.
Книга повествовала:
“Остерегайся силы скрытых мест, опасайся очевидных вещей, поскольку загадки могут лежать на самом виду – и в то же время быть скрытыми от глаз. Все Семь Волшебников много знают о загадках, но каждый повествует о них по-своему и делится своими тайнами с тем, кто ищет усердно и честно”.
Усердно и честно? – подумал Савн.
Ну, так можно сказать о чем угодно. А как насчет тщательности? Он снова обратил свое внимание к книге и прочитал:
“Та, Что Мала, расшифровывает загадки настоящего и прошлого; ведь, когда прошлое открывается, сила мага состоит в том, чтобы найти Истину в Тайне. Именно так последнее переходит в первое”.
Савну представлялось, что о прошлом ему известно очень немногое, и он не сомневался, что раскроет множество загадок, если обратится к истории. Интересно, что скажет господин Ваг, если он попросит у него какую-нибудь историческую книгу? В любом случае это будет не сегодня.
Он снова обратился к книге и прочел:
“Та, Что Высока, говорит, что загадки есть в песнях – и они понятны лишь тем, кто осмеливается петь. Сказано, что, когда она поет, загадки открываются всем, кто слышит, но вновь становятся тайной, когда песня остается в прошлом, и лишь немногие благословлены способностью слышать отзвуки Истины в Тишине, которая наступает”.