Атавизм
Шрифт:
– За наш успех! – поднял свой бокал Танарет.
Истатук улыбнулся почти приветливо, и тоже поднял бокал. Они молча выпили и смотрели друг на друга.
– Великолепно! – Танарет склонил голову, отдавая должное напитку.
Истатук отщипнул кусочек какого-то фрукта и меланхолично жевал, рассматривая своего визави.
– Удалось разработать противоядие? – он ткнул кусочком фрукта в направлении страшного лица Танарета.
– Как видишь, но глаз я потерял. Думаю вырастить новый в течение трех недель.
– Этот камень идет тебе. Ты стал похож
Танарет скривился, изображая улыбку.
– Не стоит иронизировать, Маг – Наместник! С некоторых пор ты тоже перестал быть непогрешимым образцом, – сказал Танарет, наливая вновь. – Ты понял, куда теперь подул ветер?
Истатук кивнул, пригубив свой бокал.
– Наконец-то поняли, что пора выжечь это змеиное гнездо.
– Теперь, Великий Истатук, неплохо бы подумать, какую из этого можно извлечь выгоду. Знаешь, я действительно сожалею, что поссорился с тобой! Если бы мы были вместе, то Верн раскололся бы как яичная скорлупка! Совет еще долго будет рядиться и вести бесконечные прения по каждому вопросу. До дела дойдет не раньше, чем лет через десять. За это время, от Верна с его исходниками, могло бы остаться только воспоминание! Если бы только мы по-прежнему были вместе!
Истатук сощурился:
– Куда ты клонишь, Танарет Гордец? Уж не хочешь ли ты попросить у меня прощения, за свое хамство? Если так, то я не приму его, такие вещи слишком дорого обходятся!
Танарет согласно кивнул.
– Ты хорошо знаешь меня, Истатук, естественно, при других обстоятельствах, я даже не стал бы вот так разговаривать с тобой. Но сейчас… только представь: Колесница, полная божественными штучками, исходники… Сколько хочешь, какие хочешь… и как хочешь! – он мечтательно завел глаза. – Можно наиграться вдосталь, а потом, когда они прискучат… Мы могли бы даже продавать исцеляющие зелья из их крови! Мои разработки все совершенствуются.
Истатук внимательно следил за Танаретом. Говоря, тот, оживленно жестикулировал бокалом, драгоценный камень сверкал в его глазнице.
– Перспектива, перспектива… – пробормотал, наконец, Истатук. – Не морочь мне голову, что ты хочешь сейчас? А впрочем, можешь ничего не говорить, я догадлив! – он посмотрел на меня. – Не выйдет, я не отдам ее!
Танарет поставил бокал и наклонился над столом, приблизившись к Истатуку.
– А я и не прошу отдать ее! – на лице хозяина отразилось удивление. Танарет широко улыбнулся. – Мы могли бы вместе…
Мое сердце гулко бухнуло, ладони стали ледяными. Танарет откинулся, с удовольствием глядя на изумленного Истатука.
– Бьюсь об заклад, все те тысячелетия, что ты прожил, ты вел образцовую жизнь, Истатук Благочестивый! Наверное: «одна женщина – одна любовь», ведь так?
Истатук промолчал, глядя на него исподлобья. – Ты совсем не отдыхаешь, друг мой! – Танарет протянул руку и дружески похлопал хозяина по стиснутому кулаку. – Надо расслабляться, наша жизнь слишком длинна для такой праведности! Хотя, я даже в чем-то тебе завидую: ты остался невинным, как юноша, у тебя впереди столько интересного! Посмотри на нее, друг
Они повернулись, глядя на меня, от этих взглядов я непроизвольно съежилась, вновь замирая от страха.
– Прими мое предложение – и тебя ждет новый мир, вам обоим понравится!
Истатук оторвался от созерцания моего ужаса, и перевел глаза на Танарета. Лицо его исказила злобная улыбка.
– Славно, мой Танарет! А потом, в один из самых сладких моментов, ты воткнешь нож мне в спину?!
Танарет захохотал, прихлопывая руками по коленям.
– Браво, дружище! Я рад, что ты все такой же проницательный! – он впился своим единственным глазом в лицо Истатука и, стерев улыбку со своего лица, произнес:
– Да, так и будет. Но ведь никто не запрещает и тебе, сделать это! Это будет самое острое ощущение за последние три тысячи лет, Истатук! – горячо заговорил он. – Представь: взять женщину прямо в горячей крови соперника, почувствовать на ее губах этот соленый вкус, стон твоего наслаждения сольется с его последним стоном…
Они снова обернулись на меня. Их лица были просто ужасны, в блестящих глазах появилась какая-то кошмарная, инфернальная страсть.
– Я согласен, – хрипло произнес Истатук. – Начнем прямо сейчас!
Они отодвинули свои кресла, и поднялись. Все так же глядя на меня, они расстегнули перевязи мечей и, переглянувшись, одновременно отбросили их в стороны. Истатук сделал шаг ко мне. Я вскочила, и, пятясь вдоль стены, в ужасе повторяла как заведенный автомат: «Нет, нет, нет, нет…». Истатук сделал еще один шаг,… и вдруг все остановилось.
Истатук замер с поднятой ногой, Танарет застыл с прилипшей к лицу кривой улыбкой, даже пламя светильников не колебалось больше. Воздух передо мной задрожал, будто уплотняясь, и в этом мареве проявилась фигура высокого человека, укутанного в длинный плащ. У меня подкосились ноги, и я упала, истерически всхлипывая.
«Робинзон Крузо» стоял прямо передо мной, и спокойно смотрел на меня сверху вниз. Сквозь слезы я видела, как его лицо приобретает удивленное выражение.
– Что с тобой? – спросил он, склоняясь.
Я не могла произнести ни слова, слезы душили меня, перехватывая горло. Тогда он дотронулся до моего лица, и я вдруг совершенно успокоилась. Мое «Я» словно обросло непробиваемой танковой броней. Я закрыла лицо руками, и протяжно выдохнула. Вытерев слезы, я снова посмотрела на таинственного человека. Он осматривался, слабо улыбаясь.
– Все прошло? – он повернулся ко мне.
Лицо его было продолговатым, правильным и удивительно светлым. В огромных голубовато-серых глазах светилась доброта и какая-то невыразимая печаль. Я впервые видела его так близко и заворожено всматривалась в его черты. Внутри него, казалось, колыхался бездонный океан. Он был так огромен, что у меня захватило дух.
– Я пришел сказать «спасибо» за то, что вы сделали в стазис-центре. Я не предвидел такой поломки, наши системы работают без самого важного компонента, чудо, что все они до сих пор живы.