Атаульф
Шрифт:
И не ходил больше на них Аларих, веселья немного в том находя.
Зато вдруг прикочевали аланы, которых несколько лет не было. Тут возликовал Аларих, ибо аланы числом умножились, были алчны и люты, как волки зимние.
С аланами бился Аларих несколько лет с перерывами. Славно встречал их Аларих, когда появлялись они по весне. И провожал их, как гостей дорогих, изрядной и кровавой битвой.
Вожди аланские от Алариха в восторге были. И послов в бург присылали, дабы те передали слова яростной любви и приглашение на кровавую битву.
Дедушка Рагнарис помнит, как тех послов аланских в дружине алариховой встречали.
Однажды аланские воины едва не перебили своих же посланников, приняв их за готский разъезд.
Много славных битв было у Алариха с аланами. Дедушка Рагнарис говорит, что меч свой о доспехи и щиты аланские иззубрив, срывал Аларих в ярости зуб свой, в золото оправленный, и вертя его на тяжелой цепи, рати аланские побивал. И бежали аланские конники от зуба аларихова.
И настала весна, когда явились к нам аланы в невиданном множестве. Видать, по всему миру насобирали соплеменников своих, дабы Алариха одолеть. И запылали села, и тяжким топотом копыт полнилась земля наша.
И вышел Аларих на сечу, от радости как хмельной. Ибо ни разу столь великого воинства ему не противостояло.
Наш дедушка Рагнарис и Хродомер тоже были в той битве. Дядя Агигульф завидует дедушке Рагнарису.
Аларих скакал в центре войска нашего, а дедушка с Хродомером были далеко от вождя. Дедушка Рагнарис говорит, что Аларих доверил им с Хродомером правое крыло. И боевой наказ им дал, а наказ тот непростой был. «Изрубите их всех, затопчите их всех!» — повелел великий вождь. И рвением горели сердца дружинников наказ тот выполнить.
И сошлись конная лава с конной лавой. Дедушка Рагнарис, о битве той повествуя, звук показывал, с каким лава с лавой сходится. Дядя Агигульф, гусли добыв, на гуслях пытался это повторить и струну сгубил.
А какой наказ левое крыло получило от вождя, то после битвы только узнали. Тот же, что и перед правым.
Да и у центра ничем он не разнился с наказами правого и левого крыльев.
Не любил Аларих военных хитростей, брезговал ими, ибо прям был и суров.
Часто говаривал он: пусть, мол, герулы друг перед другом выхваляются обманами да лукавством; нам же не к лицу подобное.
И пал Аларих в той великой битве.
И была та битва в полудне пути от нашего села. И вспомнилось тут, как любил, бывало, Аларих, на холм за нашим селом взойдя с изрядным запасом медовухи, окрестностями любоваться и допытываться у дружинников: как, мол, жить они будут после его, алариховой, смерти? И немало слез было на том холме пролито. И рыдал сам Аларих, верных дружинников своих обнимая и выстанывая: умру, мол, геройски и кроваво!
Так и вышло, как предрекал: умер геройски и кроваво. И на том холме, где бражничать любил и в грядущее заглядывать, насыпали Алариху курган.
По смерти Алариха подняли дружинники на щит Теодобада. И стал Теодобад военным вождем у нас в бурге.
Три рода нашлись, какие кричали на тинге против Теодобада. Но Теодобад на том же тинге сестер своих просватал в два из тех родов;
У Теодобада есть две коровы (одна от Алариха осталась, другую за женой взял), пять коз и козел свой; вол, которым пашет; конь, на котором в походы ходит, боевой аланский; есть и другой конь — вьючный, и еще две кобылы, только одна старая; четверо рабов и одна рабыня, старая бабка, которой очень дорожит Теодобад, ибо она мясо и рыбу коптить впрок мастерица; две наложницы есть у Теодобада (дружина подарила, отказываться не с руки было); гривна золотая витая аланской работы; семнадцать блях золотых, тоже аланских — подарок от вождя аланского по замирении; чудный кувшин пузатый, медный, пузо кувшина — как грима скособоченная.
В дружине так любят развлекаться, рассказывает дядя Агигульф: попросят, бывало, дружинники Теодобада, и пошлет он раба в дом свой, чтобы кувшин тот с гримой принесли. И приносят кувшин. Вот поставят тот кувшин с гримой на стол, а после дружинники по очереди рожи корчат — кто больше всех на гриму похож, тот и победил.
Дядя Агигульф говорит, что это поистине богатырская потеха.
Есть у Теодобада голова бычья золотая, а во лбу того быка камешек. Когда Теодобад с Ульфом в кости играл, Теодобад эту голову на кон поставил, а Ульф — все, чем владел.
Это Теодобад потом дедушке Рагнарису сам рассказывал.
Доспехи есть у Теодобада. У него есть кольчуга, два шлема (один простой, а другой — остроконечный шишак со стрелкой); два меча, один еще аларихов, другой самого Теодобада, в бурге ковали; есть и кинжал с ножнами аланской работы. Дивный то кинжал: по другому ножу этим кинжалом ударишь, так тот нож щербит, а кинжалу хоть бы что. Так дядя Агигульф рассказывал.
Попона конская есть у Теодобада, красоты невиданной. Это тоже от аланов дар. Из человеческой кожи она сделана, синей краской картины на ней нарисованы: будто всадник едет, навстречу ему другой всадник, а между теми двумя всадниками зверь невиданный с туловом змеиным. Теодобад ее на стену повесил в дружинных хоромах, чтобы все любоваться могли.
Еще у Теодобада есть шипы для хождения по льду, четыре больших горшка черной глины с узорами, беленого холста столько, что, свернув, дядя Агигульф с трудом руками обхватит, пояс наборный и две большие пряжки, только одна вытертая, а другая совсем новая. И та пряжка, которая вытерта, огромная — на весь живот. Вот что есть у Теодобада!
Много хороших вещей у Теодобада от аланов. Это оттого, что Теодобад весьма мудро с аланами замирился после того, как за смерть отца своего Алариха им отомстил, под корень один из родов аланских вырезав.
И столь свирепо вырезал, что чтить аланы Теодобада стали и захотели с ним замирения.
А Теодобад тоже с ними мира хотел, ибо научил его Аларих любить алан.
Не любил же Теодобад герулов. Он их не любил за то, что они курган Рекилы в плену держат.
И оттого замирился Теодобад с аланами и начал беспрепятственно войну с герулами.
Мир с аланами воздвигнув, позволил им Теодобад в бурге торговать. Несколько дружинников жен от аланского вождя взяли. Жалел Теодобад, что нет у него больше сестер, чтобы аланам отдать. И отдал свою старшую дочь, маленькую девочку, чтобы она впоследствии нашла себе мужа среди вождей аланских. И славили суровые аланы Теодобада. И подарили ему третью наложницу.