Атаманыч
Шрифт:
После митинга состоялся парад. Перед трибуной стройными рядами прошли пехота, минометчики, прогромыхали артиллерия и танки.
Когда разведчики вернулись в казарму, из штаба передали приказ: сегодня в восемнадцать ноль-ноль старшему сержанту Кандалину и солдату Ковальчуку явиться к подполковнику Урманову.
— Зачем нас вызывают? — спросил Миша.
— Явимся — узнаем, — ответил Кандалин. — Чего зря гадать.
Ох как медленно тянулось время! До шести оставалось целых четыре часа.
Где они только не побывали: и в магазинах, и на вокзале, и на почте. Кандалин остановился перед парикмахерской и потрогал рукой подбородок.
— Пожалуй, надо заглянуть сюда, — сказал он. — Неудобно являться к подполковнику с такой щетиной. Как ты думаешь, Атаманыч? Побреемся?
Миша, подражая старшему другу, тоже провел рукой по своему подбородку.
Кандалин улыбнулся:
— Может, и ты будешь бриться?
— А что? Можно, — серьезно ответил мальчик.
— Жаль только, что ни один брадобрей твоей бороды ни через какие очки не разглядит.
Так, перекидываясь шутками, Кандалин и Миша переступили порог парикмахерской.
Перед зеркалом, спиной к двери стоял толстый седой японец-парикмахер в белом халате. Увидев в зеркало вошедших, он повернулся и расплылся в улыбке. Показывая на кресло, он взял со столика листок бумаги и, поглядывая в него, не совсем уверенно спросил по-русски:
— Вась побрить?
— Побрить, — кивнул Кандалин, устраиваясь в удобном кожаном кресле.
— Хольосо, — закивал японец и крикнул что-то по-японски.
Из соседней комнаты вышла девушка, неся в руках блестящий серебряный поднос с бритвенным прибором.
Японец-парикмахер легким, быстрым движением набросил на грудь Кандалина белую салфетку, взбил в маленькой чашечке мыльную пену, взял в руку сверкнувшую никелем бритву и подошел к Кандалину.
Он нажал что-то на спинке кресла, и вдруг кресло с шумом раскрылось. Кандалин опрокинулся на спину.
Вывернувшись из-под нависшей над ним бритвы, сержант вскочил на ноги и сорвал с себя салфетку.
— Это что значит? — крикнул он парикмахеру.
Миша в два прыжка оказался рядом с Кандалиным.
Японец с испуганным и растерянным видом пятился к зеркалу.
— Что это значит, спрашиваю? — наступал на него Кандалин.
В зал вбежала девушка и бросилась к сержанту, потом подбежала к креслу и несколько раз подняла и опустила спинку.
Наконец и сам старик парикмахер обрел дар речи.
— Я вась побрить, — забормотал он. — Так хольосо.
Теперь уж и Кандалин и Миша поняли, что произошло простое недоразумение. (Потом-то они узнали, что в японских парикмахерских принято брить клиента, когда он почти лежит.)
Старший сержант снова уселся
— Брей так. Я лежа не привык.
Но японец отрицательно затряс головой, замахал руками: мол, так нельзя, надо лечь. Пришлось Каидалину подчиниться.
Прямо из парикмахерской Кандалин и Миша направились в штаб полка.
— Ну, друзья, — сказал им подполковник Урманов, — собирайтесь в путь. Завтра едете.
— Куда? — в один голос спросили Кандалин и Миша.
— Далеко. На Большую землю. Сегодня я получил извещение о том, что ты, Миша, зачислен в Казанское суворовское училище.
— В суворовское училище? — словно не веря, переспросил Миша.
А Кандалин радостно воскликнул:
— Вот это здорово!
— А ты, товарищ старший сержант, — обратился подполковник к Кандалину, — будешь его сопровождать до Казани. Ну, а там посмотришь… Ты ведь, кажется, из тамошних мест?
— Да, из Марийской республики.
— Так вот, с завтрашнего дня ты демобилизован. Поедешь посмотришь. Захочешь, останешься у себя на родине. — Урманов немного помолчал, а потом добавил: — А если будет желание вернуться на Сахалин, возвращайся. Коли понадобится, выпишем тебе билет и на обратный путь. Ну, что молчишь, старший сержант?
— От радости. Спасибо вам, товарищ подполковник, за Мишу.
— Благодарить не за что. Вы оба храбро воевали. Вместе воевали, вот вместе и поедете. Желаю вам счастливого пути, счастья в мирной жизни. Нас, своих однополчан, ее забывайте, пишите… А сейчас идите собирайтесь.
Кандалин с Мишей вышли из штаба на улицу. Уже темнело. Обступавшие город с трех сторон сопки окутывал прохладный туман. С моря доносился тихий гул прибоя. Но вот послышался отчетливый, ритмичный стук приближающегося поезда.
— Первый поезд с севера, — сказал Кандалин, прислушиваясь к приближающемуся стуку колес.
— Владимир Григорьевич, давайте сходим на вокзал. Может быть, кого из знакомых встретим.
— Давай, — согласился старший сержант. — Собраться успеем. Да и долго ли солдату собираться: пару белья в мешок, ложку за голенище — и готов.
Не успели они пройти и десятка шагов по перрону, как сержант увидел знакомого солдата. Остановились, перекинулись несколькими словами. Солдат побежал к вокзалу. Миша с Кандалиным пошли дальше. Вдруг Миша увидел Ивана Дмитриевича — председателя онорского колхоза. Мальчик со всех ног бросился к нему:
— Иван Дмитриевич! Иван Дмитриевич!
— Миша? Откуда ты тут взялся? — удивился председатель.
— Наша часть здесь стоит. А вы куда едете?
— С делегацией еду в Тойахара на празднование Дня Победы. Да вот запаздываем. Поезд еле ползет. Говорят, линия неисправна.