Атаманщина
Шрифт:
В июне 1919 года СНК Украины создал красный внутренний фронт против повстанческого движения. Руководили этим фронтом уполномоченные от СНК, ЦИК Советов и Совета обороны УССР. На борьбу с атаманскими отрядами были отправлены более 60 тысяч красноармейцев при 300 пулеметах и 40 пушках. Совет обороны разработал карательные мероприятия, которые шли в унисон с требованиями Троцкого о заградительных отрядах, концлагерях, заложниках, массовых расстрелах. Руководитель Киевской ЧК Шварц призвал за каждого убитого коммуниста уничтожать 100 заложников. Эти призывы всегда перевыполнялись: красные карательные отряды оставляли после себя тысячи истерзанных трупов и сожженные деревни.
В годы гражданской войны украинские
Большевики не смогли ни подавить, ни даже ограничить распространение плохо вооруженного, разрозненного, без общего руководства, стихийного крестьянского восстания. В сельской Украине властвовали атаманы, командиры восставших красных частей, выборные старосты восставших крестьян.
Четвертый поход против Зеленого большевистские власти начали 24 июня 1919 года. Для борьбы с движением зеленых коммунистическое правительство Украины создало Особую группу войск, которую по приказу Антонова-Овсеенко возглавил губвоенком Павлов. В Особую группу вошли Киевский коммунистический полк, 15-й и 12-й пограничные полки, 16-й и 22-й стрелковые полки, отряд Киселя, отряд Толоконникова, Интернациональный отряд, Казанские пехотные курсы, Белоцерковский батальон, сводный коммунистический отряд, саперная рота, бронепоезд, корабли Днепровской речной флотилии во главе с матросом Полупановым (всего 21 тысяча бойцов).
26 июня на «зеленый» фронт, прикрывавший красный Киев с юга, прибыл пароход «Гоголь» с десантом в 450 бойцов пехоты и конницы. Десант был высажен на берегу Днепра в 5 километрах от Триполья и немедленно направился к селу. В то же время один из отрядов Зеленого захватил пароход, где оставалось всего 50 человек охраны, и увел его в далекую заводь. Весть о захвате повстанцами парохода вызвала среди красноармейцев панику, и они, не дойдя до Триполья, повернули к Днепру. Зеленовцы накинулись на десант силами 1-го полка Подковы (полковник Максим Удод) и 2-го полка Максима Терпило — двоюродного брата Зеленого. Но на берегу Днепра красноармейцы попали под шквальный пулеметный огонь: стреляли с парохода, с высокой береговой кручи. Отступая к Днепру, красные десантники потеряли способность к сопротивлению. Около 200 бойцов пытались сдаться в плен, но были выкошены пулеметным огнем зеленых. На Киевщине стояли знойные дни, и прибитые к берегу трупы десантников быстро разлагались. Жители окрестных сел собрали трупы и похоронили их в ямах, выкопанных ранее для закладки колодцев. Зеленый вновь овладел всей округой, его части подходили к Конче-Заспе, которая находилась всего в 10 километрах от Киева.
Пятый поход «На Зеленого!», как и предыдущий, для красных окончился трагически. 2 июля 1919 года из Киева на зеленых выступили: Отдельный Киевский караульный полк, 1-й Шулявский рабочий отряд, Интернациональный батальон из китайцев Ко Гуа, сотня комсомольцев-добровольцев киевской городской организации во главе с Ратманским (всего около 1500 бойцов при шести пушках). Чтобы не подвергать родное село артиллерийскому обстрелу, Зеленый вывел свое войско из Триполья в соседнее село Старые Безрады.
Караульный полк, Интернациональный батальон и комсомольская сотня после непродолжительного боя праздновали легкую победу. Комсомольцы сжигали хаты «бандитов» и арестовывали «сочувствующих бандитам». Победители, в первые же часы своего пребывания в селе, начали реквизицию скота, хлеба, самогона, заявляя, что таким образом они «борются против бандитизма». Поздним вечером этого длинного
В полночь на 3 июля конница Зеленого внезапно атаковала Триполье со стороны села Стайки, в то же время атаман Подкова ударил из Злодеевки, а полк атамана Петра Самозванца начал наступление со стороны Обуховской дороги. Красные части оказались в ловушке, не зная, в какую сторону отступать. В ходе ночного боя погибло до 200 красноармейцев, а около 400 бойцов оказались в плену. Вырвавшиеся из окружения красноармейцы устремились через днепровский проток на остров Лужайку. Во время переправы несколько десятков красных потонуло, до полусотни — попали в плен. Только около 120 бойцам, доплывшим до острова, удалось спастись, и ночью их подобрал пароход Днепровской флотилии.
Утром в Триполье торжественно вошел полк армии Зеленою, возглавляемый атаманом Подковой (трипольцем Максимом Удодом), и особый полк самого Зеленого. Рассказывают, что атаман въехал в село на автомобиле, запряженном лошадьми. Селяне встречали его цветами, хлебом-солью, молебном возле руин церкви...
Пленных комиссаров и командиров заперли в церковных помещениях, откуда водили на допросы в штаб Зеленого. Простых красноармейцев согнали во двор большого купеческого дома. Собрав митинг на базарной площади Триполья, Зеленый рассказал пленным о целях борьбы повстанцев и предложил вступать в свою армию. Около сотни красноармейцев изъявили желание присоединиться к восставшим. Красноармейцам-украинцам, при условии невозвращения в свои части, было разрешено разойтись по домам, им дали пропуска через «зеленую» зону и по половине хлеба. Красноармейцев, набранных на левобережье Днепра, зеленовцы перевезли на судах через Днепр. Русских красноармейцев заставили покаяться и тоже отпустили, хотя вместо хлеба многим из них достались плети.
Зеленый приказал устроить народный суд и публично казнить чекистов, командиров, коммунистов, комсомольцев, большинство из которых были евреи. Всех пленных собрали на базарной площади, после чего попросили трипольцев: «Вот, люди добрые, показывайте, кто из них поджигатель, кто сжигал ваши дома». Затем Зеленый сказал, обращаясь к своим бойцам: «Отведите их, ребята, к круче, и из кручи пусть прыгают в Днепр. Предупреждаю: будем, как только прыгнете, и в полете, и в Днепре стрелять по вас. Но Господь Бог знает, кто поджигал дома, а кто нет. И того, кто не поджигал, Господь вынесет на левый берег Днепра. Там уже вас преследовать не будем». После импровизированного суда на майдане села пленных повели на казнь к Днепру. Тех, кто пытался выплыть, топили пулеметным огнем. Таким образом было казнено более 100 человек. Среди них был сын известного художника Арона Маневича.
В 1919 году, по горячим следам этой трагедии, о событиях в Триполье не писала ни одна киевская большевистская газета. Зато информация об ужасах террора зеленых, истерия по поводу Трипольской трагедии стали частью украинской обыденности в 1921–1938 годах. Именно тогда писались стихи, например поэма Леонида Первомайского, воспоминания, снимались кинофильмы, которые изобиловали кровавыми сценами «кулацкого» террора, причем крестьянство в этих произведениях изображалось серой «враждебной массой». В сборнике воспоминаний «Трипольская трагедия» во всех подробностях рассказывалось о мученической смерти комсомольцев и коммунистов от рук атамана Зеленого. Фильм «Трипольская трагедия» (1926, реж. А. Анощенко) продолжил эту тему. Интересно, что статистом «на фильме» снимался будущий «звездный атаман», главный конструктор Сергей Королев. Триполье тогда переименовали в село Комсомола, здесь был открыт революционный музей, а на берегу Днепра, в 1930-х годах, поставили огромный черный обелиск в память о трипольских героях-комсомольцах.