Атаман
Шрифт:
– Ну, вот ты сам-то, Георгий, не помнишь? Может, и с тобой иногда что-то подобное уже случалось?
Случалось, а как же! Вот тот предпоследний бой – закончившийся обидным нокаутом. Пусть техническим, ну и что же…
Действительно, тогда и ехать не хотелось, и на ринг ноги не несли… что-то такое было. И – перед тем, как отец умер.
– Ну. Вот видишь! Ежели захочешь, эту способность можно в тебе возродить. Сайт у меня есть – расценки посмотришь, свяжешься…
А что, неплохое дело! Всякую пакость предвидеть – и не допустить, как-то воздействовать!
Вот и съездил к бабке, как раз позавчера и съездил – гляди-ко, уже и сплетни пошли. Это, верно, Машка-почтальонша… или та же Валька. А Вальке откуда знать?
– Леха, вчера с вами что за коза-то была?
– Да ничегошная такая, титьки – во! – Обрадовавшись возобновлению доброй беседы, напарник поводил ладонями, обозначив в воздухе нечто размером как минимум с баскетбольный мяч.
Вожников даже хихикнул:
– Ну, брат, заядлого рыбака сразу видно!
– Да я, это самое, отвечаю! Гад буду! Во-от такие титьки. Не веришь? Так я тебе ее как-нибудь подгоню, козу эту.
– Леха, я не про титьки. Откуда коза, спрашиваю? Наша?
– Не, городская. Из Питера, что ли… да я особо-то не расспрашивал… короче, это самое, водку в пасть, да в койку.
– Из Питера, говоришь?
– Дак к Вальке и приехала. Подруга.
– Вот теперь понятно, оттуда у слухов ноги растут.
– Да, у козы этой такие ноги-и-и… Ух! Короче, как у этих… ну, в цирке еще скачут…
– Акробаты?
– Точняк! Как у них – это самое, от ушей прямо.
– Ладно, сведешь как-нибудь.
– Да не вопрос, брателло!
– Просто посмотреть хочется на такое чудо.
Егор снова задумался, вспоминая свой позавчерашний визит к бабке. Да, собственно, и нечего было особенно вспоминать – ну, заехал, зашел, да, заплатив по таксе шесть тысяч рублей, получил от колдуньи заговоренную при нем же воду – снадобье – в пластиковой бутылочке от «Аква Виты» без газа. Левонтиха, как уходил, еще и проинструктировала: мол, надо в полнолуние этой водой облиться да сигануть в прорубь.
– Что, ночью, что ли?
– Да не обязательно, можно и днем. Нынче как раз полнолуние. Главное, чтоб грозы не было.
Грозы… не, ну надо же, сказанула бабка! Это в марте-то? Чушь какую-то смолола – а еще колдунья.
Егор вчера еще хотел окунуться, затеял с утра баню топить, чтоб не сразу в прорубь – а после баньки, все ж поприятнее. Да и водица заговоренная что-то как-то дурно пахла – Вожников пробочку открывал, принюхивался. Ацетон, что ли… Или этот, уайт-спирит, растворитель… В общем, гадость какая-то, такую удобней в баньке с себя смыть, ежели в проруби не отмоется.
Хотел, да… собирался. Но не срослось вчера, не сложилось. Тут же, с утра,
А заодно – и бабкино зелье испробовать, почему б и нет? Самое для того место и время. Бутылку «заряженную» Егор с собой прихватил… кстати, а где она? На заднее сиденье кидал… вроде…
Егор обернулся и в ужасе округлил глаза:
– Эй, Леха! Ты что это пить собрался, родимый?
А Леха уже крышку на бутылочке бабкиной открутил да хлебнуть собрался… только вот принюхался, губы скривил:
– Это чего это у тебя, Гоша, тут? Спирт, что ли, паленый?
– Ацетон. Дай-ка сюда бутылку… На другое место переложу, чтоб ты случайно не выпил.
Свернув на лесную дорожку, Вожников сбавил скорость, но, тем не менее, примерно минут через двадцать «уазик» уже подкатывал к небольшой, огороженной новым забором усадьбе, у распахнутых ворот которой стояли два снегохода и черный «Хантер».
– Ты туда, в ворота, и заезжай, это самое, – показал рукой Леха. – Сейчас Иваныч выбежит, сторож.
И в самом деле, из просторной бревенчатой избы с высоким, под затейливым навесом, крыльцом, навстречу машине выскочил седобородый старик в телогрейке и валенках. В руках старик держал ружье да и вообще вид имел строгий… Правда, увидев Леху, тут же опустил ствол и широко улыбнулся:
– А, Лешенька! И Егор Ильич, вижу, с тобой. А мы вас еще раньше высматривали – а все нет да нет. Вы проходите сразу в баньку – там ждут.
– Хорошо, – выходя из «уазика», бросил Егор. – Леха, пиво не забудь прихватить. И водку.
– Да не надо ничего, парни, – осклабился старик Иваныч. – Там есть уже все.
– Ну, тогда только свою водичку возьму. – Вожников полез обратно в машину. – А где у вас тут баня-то?
– А вон, мил человек, у реки. Как раз на бережку и будет. Там и прорубь есть – после парилки-то самое оно то.
Егор поспешно спрятал усмешку – вот уж действительно прорубь сейчас весьма кстати.
– Гоша, ты че там застрял? – оглянулся уже прилично отошедший по нахоженной в снегу тропке Леха.
Вожников махнул рукой:
– Да иду, иду уже. Полотенца-то взял?
– Обижаешь!
– Да говорю, есть там все, – подал голос Иваныч. – Хорошая у нас банька, по-черному.
Банька располагалась на крутом бережку, метрах в пяти от затянутой льдом и искрящимся на мартовском солнце снегом реки, тут же дымилась и прорубь, к которой вела синяя нахоженная тропинка – видать, в баньке-то частенько парились и в прорубь понырять любили.
– Ну вот и славненько.
Потерев руки, Вожников обернулся, глянул назад – усадьба была надежно скрыта деревьями, такое впечатление, что здесь вообще одна только та баня – и все.