Атака (Крестом и булатом - 2)
Шрифт:
В ответ Беноев только пожал плечами. Молокососа Атгиреева он не любил, считал абсолютным дегенератом, но Резван отчего-то не гнал Лечи подальше, а даже по-своему привечал.
Значит, у Гареева были какие-то виды на молодого придурка.
Может, хотел сделать из него подрывника-самоубийцу, может, что еще...
Лёме стало скучно думать об Атгирееве, он широко зевнул и сосредоточился на управлении мощным внедорожником.
* * *
– Вот я тебе и говорю, - Гоблин потряс перед носом Юрия Нерсесова огромным кулаком.
– Поймаю Вторичного - прибью...
Юра мягко отвел от своего
– Димон, ты смотри, махнешь своей грабкой* как-нибудь неудачно - и кранты моим очкам, - сказал Юра.
– А заодно и мне.
* Рука (жарг.).
– Извини, - смутился Гоблин. Экс-рэкетира, а ныне журналиста Чернова возмутили очередные экзерсисы небезызвестного критика Антона Первичного, переключившегося с разбора литературных произведений на обзор прессы и опрометчиво начавшего со статей Димона.
Гоблин мгновенно вскипел и пообещал оторвать "Вторичному" голову.
Старые привычки не забываются.
– Нет, ну ты представляешь!
– Димон влил в открытую пасть очередной стакан апельсинового сока и щелчком пальцев подозвал официанта.
– Давай сюда кувшин! Надоело, блин, микродозы заглатывать... Чернов повернулся к Нерсесову.
– Так вот. Выхожу в Интернет, смотрю - сноска на одном из сайтов. Мол, так и так, какой-то Первичный классно критикует нынешние газетные публикации...
Юра подпер щеку ладонью и подумал, как обманчива бывает внешность.
Глядя на двухметрового Гоблина, на ум приходил образ громилы с бейсбольной битой в одной руке и утюгом в другой, вышибающего долг у визжащего связанного коммерсанта. Но уж никак не прилежного журналиста, посещающего Публичную библиотеку, протирающего штаны в читальном зале и не чуждого достижениям современной техники.
Кстати говоря, в библиотеке от Чернова тоже поначалу шарахались, незаслуженно подозревая бритоголового бугая в том, что он явился в сие культурное учреждение с целью поставить его под свою "крышу". Но проходила неделя за неделей, Гоблин ничем особенным себя не проявлял, и к нему потихоньку привыкли. Как привыкают живущие в пруду лягушки к регулярному хождению медведя на водопой. Опасаться, естественно, не перестают, но уже не так резво прыскают в стороны, заслышав хруст кустов под лапами бурого великана.
В библиотеке Димон пользовался огромным успехом у приходивших туда студенток.
Девушки мгновенно забывали о цели посещения читального зала и часами вожделенно разглядывали нависшего над подшивками газет сосредоточенного Чернова. По сравнению с худосочными очкариками мужеского пола, щеголявшими жиденькой растительностью на полудетских лицах, или сухонькими старичками, являвшимися в библиотеку к открытию, мускулистый красавец Гоблин имел массу явных преимуществ.
– ...Захожу на страницу этого микро-обозревателя", - Димон принял из рук почтительного официанта двухлитровый
– Представляю, - кивнул Нерсесов.
– Нет, ты плохо представляешь. Мало того, что этот микроцефал выразил свое несогласие с моими выводами, я бы это еще простил, так он приписал мне вещи, о которых я вообще никогда не говорил!
Гоблин недавно разобрался в смысле приставок "микро" и "макро" и теперь употреблял их постоянно.
К месту и не к месту.
Закреплял полученные знания, если можно так выразиться.
– Например?
– Да элементарно! Я написал рассказ. Там мой герой по ходу дела ловит одного типа, отшибает ему башку и портит его оружие. Винтовку "ли-энсфилд". Знаешь такую?
– Знаю...
– Гнет, значит, ствол об колено. У "ли-энсфилда" стволик тонкий, согнуть немного можно...
– А зачем?
– Чтоб потом, блин, этой винтовкой не смогли воспользоваться остальные преследователи.
– Ага, ясно, - Нерсесов поправил очки.
– Ну вот... Все вроде пучком, жизненно. А этот макромудак Вторичный вдруг начинает надо мной стебаться, что, мол, мой герой гнет об колено автомат Калашникова. Всасываешь?
– Всасываю, - хихикнул Юрик.
– Я пишу - "ли-энсфилд", этот имбецил - "калаш". Сам все напутал, и сам меня же обвиняет в незнании предмета, - Димон горестно вздохнул.
– Дальше больше. Позавчера я наехал на Кацнельсона и Зотова, разметал их по кочкам. И версии ихние, и подлость несусветную по отношению к подводникам, и незнание физики...
– Знаю, читал, - закивал Нерсесов.
– Я даже стих по этому поводу написал.
– Что-о?!
– возмутился Гоблин.
– Да не про тебя. Я в стихотворной форме изложил идиотизм объяснений катастрофы. Типа, как надо относиться к официальным сообщениям.
– Ну-ка, ну-ка, - Чернов схватил блокнот. Юрик откинул голову немного назад и начал заунывно декламировать:
– Субмарина между пальм торчит.
Видно, капитан был сильно пьяным.
Где-то в джунглях пробегает кит,
Его мясо хорошо с бананом...
– Это цинично, - заявил ошарашенный Димон.
– И вообще, при чем тут пальмы, кит и бананы?
– Сие есть метафорический символизм, - объяснил поэт Нерсесов, - с оттенками гипер-реализма. А-ля Серебрянный век.
– В качестве эпиграфа мне это не подходит, - огорчился Гоблин.
– Эпиграфа куда?
– К следующей статье о "Мценске"...
– Ты намерен добивать тему?
– Я намерен добивать Кацнельсона, - рыкнул Чернов.
– Эта макросволочь свистнула мою идейку о продаже станции "Мир" Китаю* и выдает ее за свою.
– Серьезно?
– удивился Юра.
– И откуда ты это узнал?
– Неделю назад "Секретные материалы" ** дали информашку по "Миру". Там черным по-русскому сказано, что переговоры Кацнельсона с китаезами насчет орбитального комплекса сорвались. Мы, вроде, слишком много денег запросили. Но это мелочи. Главное, что в "Хэ-фаллосе"*** автором идеи назван Кацнельсон...
– Кто автор статьи?
* "Новый Петербургь", No 47 за 1999 год.
No 21 (40) за 2000 год.
*** Жаргонизм, русская юмористическая транскрипция названия "X-files"