Ася

Иголкина Леля

— Оторвись на одно мгновение. На нас, между прочим, твоя Лилечка смотрит.

— И пусть, — скулю, как старый пёс.

— Уже ревёшь?

— Нет пока.

— По рукам. Два дня с оплатой. Кого оставишь вместо себя?

— Тебя, — леща кидаю и моментально замолкаю.

— Да ты проказник, старый плут, — Фрол хлопает по плечу в безуспешной попытке снять меня с себя. — Смотри-смотри, директор ходит по палате.

— Что? — заинтересовавшись, вынужденно отрываюсь от него.

Наш гордый и серьёзный Юрьев лениво рассекает площадь рабочего

пространства, кому-то головой как будто в снисхождении кивает, кому-то пошловато ухмыляется, но чётким, хоть и неспешным шагом, направляется прямиком в Ольгин кабинет.

— Прекратил бы ты эти встречи на рабочем месте, — сокрушается Фролов. — Люди им завидуют. Женская половина, между прочим, ненавидит эту сучку, а мужская ставит Юрьева на счётчик, к тому же регулярно. Каждое утро начинается с повышения ставки. Ромку подкараулят и прибьют, а потом…

— Не завидуй, Фрол, не завидуй.

— Они ведь там…

— И что? Дверь закрывают.

— Обижаешь! — разводит руки. — Думаю, эта дама не скинет носовой платок, если не удостоверится в безопасности на местности.

На это есть причины!

— Пока, Сашок.

— Вообще не интересует?

— Что?

— Как долго это будет продолжаться?

Пока не забеременеет.

— Не всё ли тебе равно, писюша.

— Я убью тебя, если ты еще раз… — выставляет зубы Фрол.

— Пусть занимаются, раз только здесь у них получается расслабиться и получить наслаждение от близости, которой сознательно себя лишают дома.

— Трудно трахаться в постели, Костя, если кроватей две и между ними расстояние в двадцать с лишним метров.

— Пока!

— Черт! Они тем делают детей, писюша.

Да на здоровье!

— Жаль только, что поздновато спохватились, — Фрол отступает и, засунув руки в карманы брюк, подтягивает накачанные плечи к своим развесистым ушам.

— Думаю, что их малыш будет следующим, кого мы окрестим в той же церкви. Не каркай и вали в свой кабинет. Инга будет беспокоится, почему ты не употребил ссобойку, которую она, вероятно, завернула в двойной пакет.

— Не беспокойся. Один вопрос. Позволишь?

Ведь не отвяжется. Кобель!

— На себя вообще, что ли, не уповаешь? Или Ася не хочет? Один и всё? Единственный наследник твоей строительной империи?

Она слаба, да и Тимошка очень маленький.

— Без комментариев, — обращаю телефон к его лицу потемневшим от выставленной блокировки экраном, — уже ждёт…

«Нам достаточно одного!» — так я самостоятельно решил. Поднимем на ноги, вырастим, воспитаем, дадим путёвку в жизнь, потом порадуемся свадьбе и понянчим внуков. Разве дело в количестве, до которого необходимо добить себя и свою жену? У меня есть сын. Один! И мне нормально, я больше не ропщу на грубую судьбу.

А наш Тимошка проводит сегодняшний слишком длинный день в компании Алины Семёновны Яковлевой, которая, действительно, оказалась родной младшей сестрой любимой воспитательницы Аси. Я всё проверил. Её сын, Денис, выразил желание посотрудничать в этом плане — не настаивал, конечно,

но всё, что нужно было для получения информации своевременно предоставлял. Одна семья, одна кровь, общие гены и разные по содержанию судьбы. Не хочу так говорить потому, как слабо в это верю, но пути Господни поистине неисповедимы. Кто бы мог подумать, что здесь, в приморском городке, небольшом посёлке городского типа, моя Ася встретит названую тётю, с которой Анна Яковлева с момента их расставания до своей кончины ни разу не увиделась.

Жена легко смогла убедить меня в том, что с профессиональным заслуженным педагогом барбосёнку будет хорошо. Видимо, я поплыл и окончательно расклеился, раз позволил ей самостоятельно принимать решения в этом направлении.

— Добрый день, — приветствую поджидающую меня возрастную женщину. — Давно ждёте? — придавливаю носик сыну.

— Здравствуйте, Константин. Нет, только вышли.

— Не дал Вам насладиться интеллектуальным обществом? — улыбаюсь ей и крохе.

— Он сегодня воевал, — она специально супит брови и с таким «ужасным» выражением лица обращается к Тимошке.

— Воевал? — становлюсь как будто бы серьёзным, однако же на самом деле пугаю мальчика, призывая баламутика к порядку.

— Отказался от дневного сна, а вместо отдыха возился с игрушками и ползал туда-сюда. Хватал кубики, Костя.

— Быть ему строителем? — подмигнув ей, говорю.

— Вам лучше знать.

Не буду заклинать:

«Да упаси, Господь!».

Настанет время — самостоятельно решит. Индустриальный колледж? Если я не ошибаюсь, так писала ровным почерком жена.

— Он, по-моему, сегодня спортом занимался.

— Разминался перед плодотворным вечером? Тимофей? — грозно рявкаю, специально повышая голос.

Он обращается ко мне лицом. Лениво тянет губки, формируя ямочки на мягких щечках.

— Ты со мной не кокетничай, барбос. Почему не спал? — выставляю себе на пояс руки, при этом задирая, растягиваю полы пиджака. — Что-то хотел доказать? Зачем боролся со сном? Решил нас поразить? А вечером закатишь нам с мамочкой скандал?

— Ой, это вряд ли! Устанет и отключится. Убеждена, что ему было интересно, Костя. Он так пыхтел, как старичок, потел, стучал ладошкой по коврику. Тимоша так усиленно работал, что растёр коленочки. Я поменяла боди. Запачкал, пока оттачивал мастерство передвижения. Мне кажется, в ближайшие дни, малыш примет вертикальное положение. Встанет на ножки. Полгодика! Пора пробовать. Ползает хорошо.

— Всего шесть, Алина Семёновна, — качаю головой. — Он еще не отработал маневрирование между ножек стульев. Не наблюдается аптекарская точность.

Только шишки цепляет на чугунный лоб. К тому же, я где-то недавно прочитал, что стоять детки начинают в общей сложности месяцев с восьми. До первого топа нам ещё расти и расти.

— Это по правилам, а по имеющимся исходным данным — Тим ищет подходящую опору, чтобы ручками зацепиться и подняться. Неинтересно внизу. Понимаете?

Это я понять могу.