Астрал
Шрифт:
Не желая и дальше утопать в собственных сомнениях, Август поднял рукав костюма и влепил иголку препарата себе в руку со всей дури, стремительно впрыснув содержимое во внутрь. По его телу моментально прошла дрожь, а за ней время будто бы стало медленнее для него, сравнительно с тем, как это бывает при выбросе адреналина в организм. Находясь на пределе своих возможностей, Август сорвал оптику со своей винтовки, чтобы никакие искажения не могли помешать ему, и начал выжидать.
Тик-так. Тук-тук. Его сердцебиение так сильно замедлилось, что, казалось бы, оно бьется на пару с минуткой стрелкой часов,
Звон колокола. Выстрел.
Трассирующая пуля попала прямо в голову церковнику, после чего он, вместе с факелом, упал прямо в сено, тем самым воспламенив его. Люди всполошились и начали разбегаться, а стража в непонимании начала бегать вокруг загорающегося креста в поисках виновника. Но, как Август и задумывал, они были не в силах кого-либо найти. Только лишь след от трассирующей пули намекал, откуда был сделан выстрел изначально. Но даже если они заметят его — им сюда ковылять да ковылять.
Взгляд Авелины плавно перешел с загорающегося под ее ногами церковника прямо на… Августа. В это было трудно поверить, но даже чрез столь огромное расстояние ей удалось отследить его по стремительно исчезающему следу от выстрела. Несмотря на это, в ее взгляде не было особо интереса, в нем все так же царило безразличие — возможно, потому что она понимала, что это сейчас был всего лишь «проверочный» выстрел, и до настоящего, который придется уже по ней, остаются секунды.
Август мог бы просто пронаблюдать, как демон-вампир сгорит в пламени — учитывая тот факт, что она находится на стальном кресте, ее смерть будет еще более мучительной чем при обычном сожжении. Как раз то, чего он и желал все это время — мучительной смерти для того, кто так беспощадно расправился с его приемным отцом и братом.
Но он не мог. Он должен был либо лишить ее жизни, либо освободить.
Набрав воздуха в грудь, Август встал во весь рост для лучшего обзора и поставил ногу на кирпичную основу циферблата, прицелившись в голову Авелины. Но прямо перед тем, как он собирался выстрелить, словно на зло всем его планам, из-за облаков появилось ярко-оранжевое закатное солнце, буквально ослепившее его своим сиянием. Тем не менее, выстрел произошел.
Осознанно или нет — Август сломал магическую печать, угодив магический пулей прямо в один из колов, в тот, что находился в ее ладони. Выстрел заставил слегка отступиться Августа, из-за чего он поскользнулся и упал на пятую точку с осознанием того, что он сейчас натворил. Авелина, тем временем, сразу после снятия печати раскрыла свои демонические крылья и взмыла вверх, оказавшись прямо над площадью столицы и закрывая всем своим «величие» закатное солнце — по крайней мере, она закрыла его, если смотреть со стороны Августа. Будто бы специально для него самого.
Стремительно преодолев громадное расстояние на глазах Августа, Авелина подлетела как можно ближе к башне и заговорила с ним, представ перед ним во всем своем величии. Но это были не ее слова.
— Вот ты где, Эдвард Паркинсон. Или, вернее будет сказать, Август Кайзер?
Это были слова демона.
— Эти глупые прелюдии нам с тобой ни к чему, не так ли?
— Надо было стрелять точнее. — Утвердил Август, гордо выпрямившись и убрав
— Если бы ты по-настоящему хотел прикончить Авелину, я бы сейчас с тобой не говорил, человек… — перебил его Виш. — Ты бы выстрелил прямо в голову. Но нет, ты лишь сломал магическую печать, позволив нам освободиться, и это по-настоящему удивляет меня… Ведь у тебя, кажется, было такое огромное желание прикончить нас, разве нет?
— «Нас»? — спросил Август. — Что ты подразумеваешь под «нас»?
— Я представлюсь еще раз, и в этот раз даже не убью тебя… — раскинув руки в стороны, демон будто бы вышел на бис, буквально представляясь перед публикой. — Я — Виш, демон желаний! Но вы называете меня… — ухмыляясь, говорил он: — «Вишмастер».
Сейчас это, почему-то, совсем не удивило Августа, и даже в какой-то мере разочаровало. Возможно это от притупившихся чувств после влияния препарата на его организм, а, быть может, это из-за того, что сейчас для него столь «неожиданный» факт уже не имел никакого значения, потому что демон-вампир в буквальном смысле находился перед ним. Ему более не нужен был никакой исполнитель желаний, все должно кончиться здесь.
Да и это был «не тот» Вишмастер, перед которым Август хотел бы загадать какое-нибудь сокровенное желание, затаившееся в глубине его сознания. Он знал, что от союза с демонами обычно ничего хорошего не бывает — потому что демоны делают все только лишь ради собственной выгоды, такова их натура и такова их суть существования.
— Ясно. — Безэмоционально ответил Август. — Значит, легенда о предвестниках темного солнца не врет… Авелина — девушка, принявшая в себя демона ради исполнения собственного желания. Демон-вампир, поразившей людей еще одним проклятием на закате мира, спровоцированного Путешественником во Времени и Кровавой Принцессой.
— Правда в этой сказочке лежит только лишь на поверхности… все подробности, которые вы, людишки, придумали — полная чушь! — напыщенность демона моментально обратилась в искреннею ярость, которую он испытал от слов Августа.
— И? — спросил Август, не обращая внимания на его агрессию. — Что дальше, Вишмастер? Ты ждешь, пока я в тебя выстрелю, или что? Зачем ты… пришла сюда?
— Ты и вправду считаешь ее той, кто лишил тебя дорогих тебе людей. — Глаза демона ярко сверкнули, показывая всю ненависть, воспылавшею в нем. — Ты такой же, как и все остальные людишки из этого места — жалкие, неспособные поверить во что-то иное, что не заложили в их сознание с самого начала. Я не желаю тебя терпеть. Но…
Виш ожидал ответа от него, намеренно поставив паузу, но Август ничего не ответил, продолжая наблюдать за демоном и ожидая момента, когда он самостоятельно прервет тишину. Такое «показательное» безразличие по отношению к демону не разозлило его, напротив, он был удивлен, что Августа совсем не пробивает на эмоции при всей его ненависти. Ведь перед ним находилось его главное разочарование в жизни.
— Но ты важен и для меня, и для Авелины. Не подумай ничего такого, никто из нас не испытывает к тебе теплых чувств, просто ты в определенных моментах уникален. Для меня твоя уникальность заключается в желании, затаившемся в твоей душе.