Астра
Шрифт:
— Он говорит, что они враги.
— Они не его племени, — заметил Хармон. — К тому же его народ был у них когда-то в рабстве.
— У нас есть собственный опыт рабства, — медленно заговорил Кимбер. — На Земле, если не повезёт, мы оказывались в лагерях. Конечно, если сразу хладнокровно не пристрелят. Я хорошо помню наши последние годы там.
Хармон пересыпал песок с одной ладони на другую.
— Да, помню. Но нам вовсе не обязательно участвовать в местных войнах.
Все молча согласились. Никаких союзов, которые втянут
Дард взглянул на речной берег. Водяные почти закончили сбор и теперь собирали своё имущество и группами направлялись к морю. И Дард подумал, что же скажет вождю Кордов.
Неожиданно юноша понял, что больше не может выдержать состояния неопределённости. Ему захотелось уйти, сбежать от мысли, что всё, возможно, начнётся заново: неуверенность, постоянное ожидание опасности, враждебных сил.
По словам вождя, Другие сейчас живут за морем, но останутся ли они там? Не привлечёт ли их снова плодородная земля, на которой они когда-то жили? И они вряд ли они хорошо отнесутся к новым поселенцам.
Если бы только земляне больше о них знали! Другие сожгли свой мир. Дард вспомнил жестокость, проявленную в амбаре фермы. Набеги, грабежи, уничтоженный город, батареи, автоматически стреляющие во всё, что пролетает мимо, предупреждение водяных…
Он побрёл по песку к внутренней долине, направляясь к пещере. Роган накануне вечером установил проектор, и они вставили в него первую ленту. И если ленты смогут что-то рассказать о правителях этого мира, самое время заняться ими.
— Куда ты, парень? — его догнал Кимбер.
— В пещеру, — Дарда подгоняло нетерпение, он должен был узнать — немедленно!
Пилот больше ни о чём не спрашивал, он последовал за Дардом в помещение в скале, где Роган установил проектор. Юноша проверил приготовления, сделанные накануне. Выключил свет. На стене загорелся экран, негромко загудел проектор.
— Это катушка из вагона?
Но Дард не ответил. Потому что на экране что-то показалось. Он начал смотреть…
— Выключи! Выключи это!
Онемевшие пальцы сами нашли нужную кнопку. Вокруг обычный свет, чистые красно-жёлтые стены.
Кимбер закрыл лицо руками, его тяжёлое дыхание заполняло комнату. Дард, потрясённый, испытывавший тошноту, не решался пошевелиться. Он ухватился за край полки, на которой стоял проектор, и сжал её так, что пальцы побелели, пытаясь сосредоточиться на знакомом предмете, а не на том, что только что видел.
— Что… что ты видел? — спросил он и облизал губы. Он должен знать. Может, это только его реакция. Но… но так не может быть! Сама мысль об увиденном вызывала панику, ужас, который невозможно перенести.
— Не знаю… — с трудом ответил Кимбер. — Нельзя людям… таким, как мы, смотреть это…
Дард заставил себя поднять голову, посмотреть на безобидный экран, чтобы убедиться,
— Оно что-то сделало со мной… внутри… — прошептал он.
— Так оно и должно действовать, я думаю. Но… Великий Боже! Какой тип разума… какие чувства! Нечеловеческие… совершенно чуждые! У нас нет ничего общего и никогда не будет!
— И ведь это всего лишь цвета, мерцающие, чередующиеся цвета, — начал Дард.
Кимбер крепко сжал его запястье.
— Я был прав, — Дард не почувствовал боли от этого пожатия. — Они общались с помощью красок. Но… но…
— Что они передавали с их помощью! Да, это не для нас. И никогда не предназначалось для нас. Держись от этого подальше, Дард. Ещё пять минут, и ты перестал бы быть человеком! И никогда бы не стал им снова!
— Мы не сможем установить контакт с… с…
— С мозгом, который способен создать такое? Да, не сможем. Так вот что тебя сюда привело. Ты хотел проверить, прав ли Хармон со своей политикой нейтралитета. Теперь ты знаешь. У нас с ними нет ничего общего. И все должны понять это. Если мы встретимся с Другими, результатом, несомненно, будет война.
— Нас пятьдесят три человека — у них, возможно, целый народ, — Дард был потрясён, он испытывал глубокое внутреннее волнение.
Вначале тирания Мира, созданная людьми и потому постижимая, во всей своей ограниченной жестокости. Но то была работа человеческих существ. А теперь это! Чего человек вообще не должен даже касаться!
Кимбер овладел собой. На лице его появился след прежней озорной улыбки, когда он сказал:
— Когда становится очень трудно, наше племя показывает характер. Нам не нужны неприятности. Приведи сюда Кордова и Хармона. Если уж обсуждать предложение водяных, они должны знать, чего ожидать из-за моря.
Но, к отчаянию Дарда, цветовая гамма ленты вызвала у Хармона лишь смутное беспокойство, хотя Кордова потрясла до глубины души. А когда ленту просматривали остальные, её воздействие на каждого отдельного человека существенно различалось. Роган, чувствительный к устройствам связи, чуть не потерял сознание через несколько мгновений сосредоточенного внимания. Санти же только признался, что ему не понравилось, но не смог объяснить почему. Однако в конце концов под бременем доказательств все убедились, что надежды на взаимопонимание со стороны Других нет.
— А я по-прежнему утверждаю, — настаивал Хармон, — что мы не должны вмешиваться в то, что затевают жители моря. Ты говоришь, что они изображают Других настоящими дьяволами. Ну, они ведь за морем. И если мы не будем искать неприятностей, может, их и не будет.
— Мы ведь не предлагаем направить экспедиционный корпус, Тим, — спокойно ответил Кимбер. — Но если они живы там за морем, то когда-нибудь могут решить вернуть себе эту землю. И тогда нам нужно заранее об этом знать. Водяные будут снабжать нас информацией. А мы сможем поставлять им лучшее оружие.