Астра

Нортон Андрэ

— Точно, — Санти добавил к припасам собственный небольшой мешок. — Но то, что мы увидели на ферме… здесь играли в жестокие игры. Нужно будет последить, чтобы нас не подстрелили прежде чем мы покажем знак мира.

— Ферму разграбили очень давно, — вмешался Дард.

И почему грабители не вернулись, если они оказались победителями в войне? Хармон говорит что земля богатая, такой любой фермер обрадуется.

— Солдаты не фермеры, — ответил Санти. — Я бы сказал, что грабила армия или какие-нибудь проклятые миротворцы. Те, что привыкли хватать и убегать. Для таких

парней земля ничего не значит. Но я понимаю, что имеет в виду Хармон. Если война кончилась, почему кто-нибудь не вернулся сюда и не восстановил хозяйство? Да, это имеет смысл.

— Может, никого не осталось, — предположил Дард.

— Сами себя уничтожили? — выразительные брови Кимбера приподнялись, он задумался. — Для такого требуется что-то очень массовое, чрезвычайное даже для крупной войны. Пожар уничтожил большую часть городов Земли, а в чистке погибли те, кто мог бы их восстановить. Но всё-таки осталось много людей. Конечно, они здесь технически нас опередили, на это указывает вид транспорта. Если они были на нас похожи значит, опередили и в производстве оружия. Ну, у меня есть предчувствие, что завтра или послезавтра мы это узнаем.

Стояли серые предрассветные сумерки, когда Дард сел, оторванный ото сна тёмной фигурой. Он дрожал, но не от холода, а от возбуждения, скатывая свой спальный мешок и вслед за Калли пробираясь к выходу из пещеры к саням.

Четверо исследователей торопливо позавтракали холодным мясом, Кимбер в это время бессвязно обменивался репликами с Кордовом, Хармоном и Роганом.

— Пять дней, — говорил он. — Возможно, и больше. Дайте нам ещё несколько дней на всякий случай. И не ищите нас, если мы не вернёмся. Только примите меры предосторожности.

Кордов покачал головой.

— Мы никого не можем терять, Сим, больше никого. Но к чему нам такие разговоры? Я не верю, что вы можете не вернуться! Ты не забыл список растений и всего того, что нужно искать?

Вместо ответа Симба Кимбер коснулся грудного кармана. Калли занял место на втором сиденье и позвал Дарда сесть рядом. Когда Кимбер склонился над приборами, на сани поднялся и Санти, положив на большие колени парализующее ружьё.

— Я буду слушать на всех волнах, — пообещал Роган. И Хармон сказал что-то — напоминание или прощание, когда Кимбер поднял сани в прохладный утренний воздух.

Дард был слишком возбуждён, чтобы тратить время на прощания или оглядываться на безопасную долину. Он наклонился вперёд, напрягаясь всем телом, словно хотел ускорить полёт в неизвестное.

Они двигались со скоростью бегущего человека вдоль утёсов, приближаясь к узкому концу долины. За каменной стеной начинался лес, обнаруженный ранее разведывательными группами. Но проникнуть в него они не смогли: лес оказался слишком густым.

— Какие странные растения, — заметил Калли, глядя на пролетавшие внизу вершины деревьев. — Ветка вырастает, сгибается, касается земли, отрастают корни, и прямо здесь растёт новое дерево. И вся эта масса внизу, возможно, началась с одного дерева. Прорваться, прорубить дорогу в такой чаще наверняка невозможно.

На небе появились широкие розовые

полосы. Вокруг саней закружилась стая нежно окрашенных птиц-бабочек, они сопровождали машину, пока та летела вдоль стены. Исследователи молча смотрели на мрачное тёмно-зелёное одеяло под собой, угнетающее в своей неизменной тьме. Разросшиеся деревья создали эффективную преграду с восточной стороны утёсов, и была это не небольшая роща, а огромный, уходящий далеко в глубь континента лес.

— Вот здесь! — Санти показал вниз. — Вот она! Деревья закрывают, но я бы сказал, что это дорога!

Узкая лента, покрытая каким-то светлым материалом и скрытая от наблюдения деревьями, шла точно на восток. Кимбер повёл сани прямо над ней.

Однако прошёл почти целый час, прежде чем они добрались до конца леса и ясно увидели потрескавшуюся и разбитую поверхность, которая служила им указателем пути. Она тянулась по открытой равнине, на которой тут и там виднелись купола, пустые и покинутые, заросшие зеленью.

— Никакого населения, земля пустая, — заметил Дард, когда они пролетали мимо одного такого купола.

— Война или эпидемия, — пробормотал Кимбер, — вычистила тут всё напрочь. И давно уже, судя по растительности и состоянию дороги.

Через два часа после вылета из долины они приблизились к развалинам, которые когда-то могли быть деревней. И впервые увидели прямые подтверждения катастрофы, поразившей эту землю. В центре, среди куполов, разверзлась огромная яма. Её окружали разрушенные, обвалившиеся здания, оплавленные, с признаками высокой температуры.

— Бомбардировка? — нарушил молчание Калли. — Покончила со всем раз и навсегда. Здесь была война.

Кимбер не стал кружить над развалинами. Он увеличил скорость саней, подгоняемый тем же желанием, что охватило всех землян: поскорее узнать, что скрывается за неровным горизонтом.

Вскоре они миновали второй посёлок, больший по размерам, тоже разрушенный, с полурасплавившимися зданиями и с кратером в центре. Потом снова началась открытая местность, усеянная покинутыми фермами. Дорога, наконец, закончилась в городе, разрушенном, разбитом. Город стоял на берегу залива: здесь море подходило с северо-запада, снова встретив исследователей.

Рядом с тёмными стенами кратеров возвышались башни, расколотые, изогнутые, искорёженные до такой степени, что трудно было определить их первоначальную форму. А на берегу не осталось буквально ничего, кроме огромной лужи гладкого сплава, отражающего лучи солнца.

Волны моря лизали этот сплав, но его края оставались нетронутыми — ни водой, ни временем. А дальше, в заливе, волны беспрерывно бились об останки — судов? Или частей зданий, выброшенных туда взрывом?

Кимбер медленно кружил над паутиной древних улиц. Но разрушения были такие сильные, что невозможно было даже догадаться о назначении того, что видели путники. Груды расплавленного металла могли обозначать наземные транспортные средства; изъеденные эрозией детали свидетельствовали о древности катастрофы. И с саней исследователи не увидели ничего, что могло бы быть останками живших здесь существ.