Астийский Эдельвейс

Корчагин Владимир Владимирович

Кордон Вормалей за эти годы стал неузнаваем. Дома взобрались на сопку, сбежали вниз чуть не до самого озера. Густой ельник, что окружал Малеевское пепелище, поднялся в рост человека. Само пепелище еле удалось разыскать, так поросло оно малинником и пихтачом. Обоим пришлось основательно помахать топором, прежде чем Антон смог спрыгнуть в яму и пустить в ход радиометр. Зато первые же замеры превзошли все ожидания. В северо-восточном углу ямы прибор обнаружил такую аномалию, что стрелка, как сумасшедшая, заметалась по

шкале. Теперь оставалось копать и копать.

Но прошел час, другой. Возле Антона выросла целая гора просеянной земли. А на сите все так же оставалось лишь стекло, ржавые гвозди, битый кирпич и тому подобный мусор. Яма углубилась настолько, что Максим давно уже стоял на коленях и орудовал не столько лопатой, сколько одними руками. Антон снова включил радиометр, спустил щуп в закопушку. Стрелка метнулась в сторону.

— Яму надо расширить и копать глубже. Давай лопату!

Вскоре закопушка превратилась в удобный шурф, лопата вошла в плотный коренной песчаник. Лишь в центре ямы выделялось небольшое пятно замусоренной почвы. Антон тщательно подчистил дно шурфа:

— Все ясно. Я стою на дне бывшего подвала. А это — закопанный тайник. — Он осторожно погрузил лопату в мусор. Она уперлась во что-то твердое. — Есть! Дай нож, Максим!

Они углубились еще на четверть лопаты.

— Стоп! Видишь? — Антон подчистил землю щеткой. В яме проступил обруч, обтянутый кожей.

Максим потянулся к нему с лопатой.

— Куда? С ума сошел! Рой по краям. И по сантиметру, не больше.

Вскоре из земли показался большой глиняный горшок. Антон окопал его со всех сторон, обвязал снизу веревкой. Через несколько минут горшок лежал на земле. Антон аккуратно распутал стягивающую его проволоку, снял кожаную крышку. Под ней оказались полуистлевшие царские ассигнации.

— Только и всего! — разочарованно протянул Максим.

— Этого следовало ожидать. — Антон расстелил плащ. — Ну-ка, тряхнем!

Друзья перевернули горшок, и целая груда разноцветных кредиток вывалилась на плащ.

— А это что? — Максим вытащил из-под ассигнаций небольшую красноватую пластинку. Антон взял из его рук искусно выточенную четырехлопастную деталь, напоминающую миниатюрный гребной винт. В центре его было отверстие с нарезкой. По краям лопастей шла тонкая вязь замысловатого орнамента.

— Такого же цвета была и моя шестерня. — Максим царапнул деталь алмазным стеклорезом. Следа на металле не осталось.

Антон поднес находку к радиометру.

— Ого! Ладно, потом исследуем досконально, а сейчас давай его сюда. — Он положил находку в свинцовый контейнер и плотно завинтил крышку.

Максим сложил в рюкзак инструменты.

— Клади и контейнер, места хватит.

— Ну нет, я его из рук не выпущу. — Антон перекинул через плечо радиометр и выпрыгнул из ямы. Максим выбрался за ним следом.

— Давай прямиком. Тут, правда,

лесом. Зато сразу выйдем к озеру.

Антон взглянул на часы.

— Пошли. Мне самому не терпится взглянуть на него.

Друзья вышли к обрыву, озеро лежало у них под ногами.

— Вот тут, Антон, и началась эта удивительная история. Там, против мыска с кривой лиственницей, я вытащил ее из воды. А под тем кедром — видишь, с обломанной верхушкой? — разговаривал с ней в день отъезда.

Антон как будто не слушал Максима.

— Что с тобой?! — Максим бросился к побледневшему приятелю. Но тот сразу как-то обмяк, пошатнулся и, неловко взмахнув руками, рухнул вниз.

Максим не раздумывая прыгнул следом. Через секунду оба вынырнули на поверхность. Максим что было сил поплыл к Антону.

— Держись! Я мигом.

Антон лихорадочно срывал с плеча радиометр. Максим помогал ему сдернуть ремень.

— Давай к кедру, там мельче.

— Зачем к кедру? Бросай радиометр, ныряй!

— Да что случилось?

— Контейнер!!

Тут только Максим вспомнил, что в руках у Антона был контейнер с драгоценной находкой.

— Ты выпустил его? На такой глубине?! Эх, Антон…

Но тот уже скрылся под водой… Вынырнул, чертыхаясь и отплевываясь:

— Ну что же ты?!

— Без толку, Антон. Все пропало. Ты не знаешь озера. Помню, был еще мальчишкой, когда вормалеевские мужики спустили в этом месте четверо вожжей, да так и не достали дна. С контейнером придется проститься.

Они вылезли на берег, разожгли костер.

— Садись, Антон, сушись! Кто отважится лезть в такую глубину! К тому же там ледяные ключи. И потом… Этого следовало ожидать, я говорил тебе.

— Ерунда! Так можно внушить себе что угодно. Просто закружилась голова от высоты. Недаром не переношу самолета. — Он подсел к огню, зажмурил глаза от дыма. — Словом, заметь поточнее место, где я упал, — и в Отрадное! Надо еще местным властям представиться, может быть, они что-нибудь посоветуют.

И действительно, председатель сельсовета, выслушав Антона, рекомендовал обратиться к недавно демобилизовавшемуся матросу, у которого был вполне исправный акваланг. Максим не замедлил воспользоваться советом.

Солнце едва показалось над верхушками елок, когда они подогнали плот к тому месту, где затонул контейнер, и закрепили его расчалками под обрывом. День обещал быть погожим: небо синело во всю ширь, и трава в ложках словно поседела от росы. Максим с нетерпением посматривал на Костю, бывшего водолаза. Тот не спеша докурил папиросу, пощупал рукой воду и принялся облачаться: надел толстый фланелевый костюм, подвесил на спину баллоны, тщательно закрепил маску и, присев на край плота, начал напяливать на ноги неуклюжие ласты. Максим с Антоном ему помогали. Костя опробовал подачу воздуха и поднял руку: